— Я р-ради дела, Дамир Авазович, — испуганно лепечет. — Просто для имиджа… Там не принято появляться без женщины…
— Я поговорю с Никой.
Сбрасываю вызов и поднимаюсь в спальню. Кира лежит голенькая посреди кровати, дрыгает ножками и пускает пузыри, а Ника придирчиво выбирает наряд для маленькой принцессы.
— Элеонора настаивает на нашем присутствии в субботу на приёме, организованном губернатором, — подхожу сзади и прижимаюсь грудью к спине. — Если ты против, малыш, мы не пойдём.
— С каких это пор ты доверяешь мне принятие деловых решений? — озадаченно спрашивает жена.
— С тех самых, как принял неправильно за нас обоих, — зарываюсь носом в волосы и вдыхаю свежесть тропических фруктов.
Наверное, веду себя как подкаблучник, что выглядит аморально в моей среде, но в последнее время считаю, что надо иметь много мужества и силы, чтобы позволить себе прогибаться под любимую женщину. Она мой центр вселенной, и моё призвание крутится вокруг неё.
— Если влезу хоть в одно платье, то мы можем пойти, — проворачивается в моих руках и обвивает шею. — С детьми посидит Поля. Она давно предлагает сходить развеяться.
Платья, в которое свободно бы влезла Ника, не нашлось. Как бы хорошо она не выглядела, но недавняя беременность немного сказалась на объёмах. Меня всё устраивало, и увеличившаяся грудь, и крутой изгиб бёдер, и даже мягенький животик, заманчиво собирающийся в складочку во время сидения. Устраивало настолько, что член уже привык находиться в вечном подъёмном настроение, а Никуся расстроилась, но не сдалась. Поход в магазин придал уверенности, а шкафы заскрипели от натуги.
— Синее, или красное? — вертится перед зеркалом, меняя четвёртое платье. — Нет. Лучше, наверное, чёрное. Чёрное стройнит.
— Нам выезжать через полчаса, а ты никак не определишься, — сдвигаю брови и строго смотрю на неё. — Надевай красное. Повторим твой дебют.
Хмыкает, снимает синюю тряпку, испытывает моё терпение, дефилируя в кружевном белье. И ведь знает, как действует на меня, но продолжает дразнить, поглядывая из-под ресниц на мою реакцию. Поворачиваюсь к ней боком, чтобы получше разглядела результат своего хулиганства, и усердно застёгиваю запонки, пыхтя, как недовольный ёж.
На приём приезжаем с опозданием и сразу попадаем в центр тусовки. Вспышки камер, вопросы репортёров, рукопожатия, предложения о сотрудничестве. Вероника не отходит, старается держаться расслабленно, но нервничает, цепляясь ногтями в руку. Обнимаю её за талию, придвигаю ближе и невесомо касаюсь губами виска.
— Дамир Авазович, давно не видели тебя в наших рядах, — возбуждённо суетится Кротов, губернатор области. — Вероника Дмитриевна, прелестно выглядите.
Ника заученно улыбается, притираясь сильнее ко мне, Кротов пожирает её глазами, словно кружит вокруг свежего мяса, а я сжимаю кулаки.
— Рад видеть тебя, Миша, — накланяюсь к нему и шиплю в лицо. — Ещё раз посмотришь так на мою жену, буду рад не видеть.
Кротов меняется в лице, вспыхивает, но тут же берёт себя в руки и улыбается, сваливая ситуацию на шутку. Улыбаюсь в ответ, подыгрывая на камеры, и протягиваю руку, получая взамен потное пожатие. Мишку иногда заносит, но он всегда вовремя вспоминает, благодаря кому занимает своё место.
— У меня к тебе выгодное предложение, — подбирается губернатор, и на месте вежливого прохвоста появляется делец. Жёсткий, жадный, расчётливый.
— Перешли всё Элеоноре, я рассмотрю и сообщу о встрече, — небрежно отмахиваюсь, ставя точку в обсуждении. Я пришёл сюда торговать рожей, а не вязнуть в деловых вопросах.
— Она как раз здесь, с твоим партнёром, — в глазах появляется похотливый огонёк. — Красивая женщина. И где ты их берёшь?
Он переводит взгляд в сторону и потирает ладони. Прослеживаю направление и натыкаюсь на помощницу, щебечущую в окружении мужчин. На ней открытое красное платье, подчёркивающее черноту волос и глаз, глубокий разрез, открывающий нескромно бедро, высокие шпильки, демонстрирующие длинные ноги. Она излучает животный секс, приманивающий всех половозрелых самцов. Уверен, выбор цвета неслучайный. Ни для кого не секрет, что я помешан на красном, и Элеонора, явно, перегибает палку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Она замечает мой взгляд, ведёт плечом, что-то говорит окружающим мужчинам и идёт в нашу сторону. Походка королевы, благосклонно одаривающей мимолётным вниманием своих слуг.
— Дамир, Вероника, не ожидала увидеть вас в полном составе, — урчит, как кошка. — Как Глеб? Маленькая Кира? Когда позовёте на смотрины?
— Дети в порядке, спасибо, — блистает вежливостью жена. — Кирочка готова будет к гостям через год, так что милости просим.
Эля морщит нос и переводит тему на фуршет, нахваливая креветки в соусе васаби и тарталетки со сливочным сыром и красной рыбой, внезапно перескакивает на погоду, следом на дела в компании и моё редкое появление там.
— Пока ты здесь тратишь время, все креветки съедят, — обрываю неуместную речь.
— Вы правы, Дамир Авазович, — делает верные выводы Элеонора и теряется в толпе.
Придётся объяснять ей правила игры, а если не поймёт — напрячь Гарыча. Охотницы мне рядом не нужны, достаточно было Виктории. Столько дел она наворотила, что, конечно, не оправдывает меня. До сих пор смотрю на спину Ники и перед глазами стоит тот день.
— Мы можем уйти, — шепчу жене, провожающей мою помощницу недобрым взглядом. — Больше здесь делать нечего.
Ника кивает, благодарно прижимаясь, и я спешу увести её с праздника лжи и подхалимства. Нечего пачкать мою семью этой грязью. На моих руках много крови, но столько, сколько её здесь, мои руки не видели. Респектабельность, костюмы, галстуки. Такие же респектабельные приказали пытать и убить родителей Ники.
— Элеонора, действительно, очень красивая, — задумчиво произносит малышка, глядя в окно автомобиля.
— Да? Не заметил, — небрежно отвечаю и перетаскиваю её к себе на колени. — Для меня существует только одна женщина. Самая красивая, самая сексуальная, самая желанная. А Элеонору я с лёгкостью могу убрать из нашей жизни. Только скажи, и её не будет в городе.
— Не стоит. Она хорошо справляется с работой, — ведёт рукой по щеке, обводит овал лица, задевает большим пальцем губы. — Я доверяю тебе, Мир. Ты не сделаешь мне больно.
— Не сделаю. Клянусь.
Глава 5
Он
Я ненавидел его всю жизнь, все долгие годы, что был знаком с ним. Дамир Авазович Захратов, везучий ублюдок, магнит для денег и женщин, сука, которая должна сдохнуть. Откуда такая ненависть? Сам не могу себе объяснить. Это, как с устрицами. Вроде они полезные, многие их любят, кто-то постоянно ест, а я терпеть не могу эту склизкую гадость. С Дамиром таже хрень. Я просто его ненавижу.
Столько времени мне приходилось душить это чувство, прятать, прикрывать радушием и привязанностью. Вместе бухать, трахать блядей, восхищаться его успехами, обсуждать совместные дела и выворачиваться наизнанку от ненависти. Сжимать кулаки, сдерживаться, чтобы не придушить, не пустить пулю в лоб, а вместо этого улыбаться, обнимать, хлопать одобрительно по спине.
Меня бесило всё. Его жестокость в расправе над врагами, его жёсткость в управлении подчинёнными, его пренебрежение в общение с бабами, его нежность по отношению к Веронике.
Ооо. С Вероникой была отдельная история. Влюблённая дура, согласная на всё ради этой мрази, слабое место Мира, способное доставить смертельную боль или уничтожить. Вызволяя ту потасканную блядь, меня удовлетворял любой расклад. Сдохнет Ника — Мир долго не проживёт, проведя в горе последние дни своей жизни, скопытиться Дамир — моя режущая чернота покинет душу, дав свободно вздохнуть полной грудью.
Рисковал, но риск — благородное дело. Снотворное охране борделя, отвлекающий манёвр для проникновения потаскушки в дом, приличные денежные расходы, оправдывающие размер, если бы… Если бы грязная сучка не перепутала у Дамира правую сторону с левой, если бы, стреляя в невесту, опустила дуло сантиметров на шесть.
