– А на ногах у неё шёлковые чулки! – шепнула в ответ Джесси, тоже склоняясь над географией. – А какие у неё маленькие ножки! В жизни таких не видела!
– Просто у неё туфельки такие, – фыркнула в ответ Лавиния. – Моя мама говорит, что, если сапожник хороший, он туфельки так сошьёт, что даже большие ноги будут казаться маленькими. По-моему, она совсем не красивая. Глаза какого-то странного цвета.
– Да, она не красивая, в обычном смысле, – сказала Джесси, кинув украдкой взгляд на новенькую, – только на неё хочется ещё посмотреть. Ресницы у неё длинные на удивление, а глаза почти совсем зелёные.
Сара спокойно сидела на своём месте и ждала, чтобы ей сказали, что нужно делать. Её посадили впереди, рядом со столом мисс Минчин. Любопытные взгляды учениц её совсем не смущали. Ей было интересно, и она спокойно смотрела на разглядывавших её девочек. Интересно, о чём они думают, нравится ли им мисс Минчин, любят ли они заниматься и есть ли у кого-то отец, хоть немного похожий на её отца? Утром она долго рассказывала Эмили об отце.
– Он теперь в море, Эмили, – говорила она. – А мы должны дружить и всё друг другу рассказывать. Посмотри-ка на меня, Эмили. Какие у тебя глаза красивые! Просто прелесть! Жаль только, что ты не умеешь говорить.
Сара любила фантазировать и вечно выдумывала всякие причудливые истории. Ей было бы большим утешением думать, будто Эмили живая и всё слышит и понимает.
Когда Мариэтт одела девочку в тёмно-синее форменное платье и завязала волосы тёмно-синей лентой, она подошла к Эмили, сидевшей в своём креслице, и вручила ей книгу.
– На-ка, почитай, пока меня не будет, – сказала она.
Увидав, что Мариэтт с любопытством смотрит на неё, она серьёзно пояснила:
– Куклы много чего умеют, только мы об этом не догадываемся. Я это твёрдо знаю. Может быть, Эмили и правда умеет читать, говорить и ходить, но делает это только тогда, когда в комнате никого нет. Это её тайна. Ведь если бы люди узнали, что куклы многое умеют, они бы заставили их работать. Может быть, поэтому куклы и дали друг другу клятву хранить тайну. Если вы останетесь в комнате, Эмили будет просто сидеть с широко открытыми глазами. Однако если вы уйдёте, она станет читать или, может, смотреть в окошко. Но только услышит, что кто-то возвращается, тотчас прибежит, прыгнет в своё креслице и сделает вид, что так там и сидела всё время.
«Comme elle est drôle!»[6] – подумала Мариэтт и, сойдя вниз, рассказала об этом старшей горничной. Впрочем, ей нравилась эта странная девочка, у которой было такое умное личико и такие прекрасные манеры. Раньше она ходила за детьми, которые вовсе не были так вежливы. Сара была очень хорошо воспитана и умела так приятно и учтиво говорить: «Пожалуйста, Мариэтт» и «Спасибо, Мариэтт», что совсем её очаровала. Мариэтт сказала старшей горничной, что Сара её благодарит так, будто разговаривает с леди. «Elle al’air d’une princesse, cette petite»[7], – прибавила она.
Мариэтт была в восторге от своей новой маленькой госпожи, и место ей очень нравилось.
После того как все нагляделись на Сару, сидевшую за своей партой, мисс Минчин величественно постучала по столу.
– Девицы, – сказала она, – я хочу представить вам новую воспитанницу.
Девочки встали – встала и Сара.
– Я надеюсь, что вы все будете внимательны к мисс Кру. Она приехала к нам издалека – из Индии. Когда классы закончатся, вы должны познакомиться друг с другом.
Ученицы церемонно поклонились. Сара сделала реверанс, а потом все снова сели и стали снова смотреть друг на друга.
– Сара, – произнесла мисс Минчин строго, как обычно говорила в классе, – подойдите ко мне.
Мисс Минчин взяла со стола книгу и стала перелистывать её. Сара подошла.
– Отец ваш нанял вам горничную-француженку, – начала мисс Минчин. – Он, как я понимаю, хочет, чтобы вы хорошенько изучили французский язык.
Сара немного смутилась.
– Я думаю, он её нанял, – сказала она, – потому… потому что думал, что она мне понравится, мисс Минчин.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Боюсь, – заметила мисс Минчин с кислой улыбкой, – что вас очень избаловали и оттого вы думаете, что всё делается для вашего удовольствия. Мне лично кажется, что ваш батюшка хотел, чтобы вы научились говорить по-французски.
Будь Сара постарше и не заботься она вечно о том, чтобы не показаться невежливой, она бы в нескольких словах всё разъяснила. Но она смутилась – краска бросилась ей в лицо. Суровая и внушительная мисс Минчин была совершенно уверена в том, что Сара вовсе не знает французского; было неловко её поправлять. На деле же Сара, сколько она себя помнила, всегда говорила по-французски. Когда она была ещё совсем крошкой, её отец часто говорил с ней по-французски. Мать Сары была француженкой, и капитан Кру любил её язык. И потому Сара всегда его слышала и знала его как родной.
– Конечно, я… я никогда не учила французский, но… но… – лепетала она, пытаясь объясниться.
Мисс Минчин, к крайнему своему огорчению, не знала французского – и всячески скрывала это неприятное обстоятельство. Она не собиралась обсуждать далее эту тему, чтобы не выдать себя, – не дай бог, эта новенькая спросит её о чём-нибудь в простоте сердечной.
– Довольно, – произнесла она вежливо, но твёрдо. – Если вы его не учили, самое время начать. Месье Дюфарж, учитель французского, будет здесь через несколько минут. Возьмите учебник и посмотрите его, пока он не придёт.
Щёки у Сары пылали. Она вернулась на своё место и раскрыла книгу. Она глядела на первую страницу, стараясь сохранить серьёзность. Она понимала, что ей нельзя улыбнуться, – ведь она не хотела никого обидеть. Но ей было смешно учить, что lе père по-французски – «отец», a la mere – «мать».
Мисс Минчин внимательно посмотрела на неё.
– Вы как будто недовольны, Сара, – сказала она. – Я сожалею, что французский вам не нравится.
– Я очень люблю французский, – отвечала Сара, делая ещё одну попытку объясниться, – только…
– Вы не должны возражать, когда вам велят что-то делать, – перебила её мисс Минчин. – Читайте дальше.
Сара так и поступила и ни разу не улыбнулась, даже когда узнала, что le fils означает «сын», a le frère – «брат».
«Когда придёт месье Дюфарж, – думала она, – я ему всё объясню».
Месье Дюфарж не заставил себя ждать. Это был очень приятный и умный француз средних лет; он с интересом поглядел на Сару, которая из вежливости делала вид, что поглощена чтением.
– Это моя новая ученица, мадам? – обратился он к мисс Минчин. – Надеюсь, что мне выпала удача.
– Её отец, капитан Кру, очень хотел бы, чтобы она занялась французским. Боюсь только, что она испытывает ребяческое предубеждение против него. Ей, видно, не хочется его учить.
– Мне очень жаль, мадемуазель, – сердечно сказал месье Дюфарж. – Возможно, когда мы станем заниматься вместе, я сумею показать вам, какой это очаровательный язык.
Бедная Сара встала. Она была в отчаянии от неловкого положения, в котором оказалась, и с умоляющим видом взглянула на месье Дюфаржа своими большими серо-зелёными глазами. Она знала, что он всё поймёт, стоит ей только заговорить. И она принялась объяснять – очень бегло и приятно выговаривая по-французски: мадам не поняла, она никогда не учила французский – по учебникам, – но её папа и другие всегда говорили с ней по-французски, и она читала и писала по-французски так же, как читала и писала по-английски; её папа любит французский, и она его поэтому тоже любит; её бедная мамочка, которая умерла при её рождении, была француженка; она будет рада выучиться всему, что месье захочет ей преподать, она только пыталась объяснить мадам, что слова из учебника она уже знает. И она протянула ему учебник.
![]()
