мне, синичка ты, себе переоцениваешь. Всего одна ночь за настоящий геморрой… Или ты только с виду тихоня, а на самом деле можешь посоревноваться с профессионалками?
Подначки и пренебрежение в его голосе хлещут так больно, наверное, потому что сейчас я вся — оголённый нерв. Мне нет дела до того, что обо мне думают чужие люди, но слова Гордеева жгут каленым железом.
Я переполнена не только страхом перед Ящером и своей участью, во мне плещется штормящее море ужаса неопределённости под ветрами отчаяния и безысходности.
— Сколько? — хриплю я, сама не веря, что спрашиваю. — Сколько раз?
— Раз? — Ящер смотрит насмешливо и наклоняется ко мне так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах. — Пока мне не надоест, а у меня стоит отлично. Думаю, тут речь идёт об отрезке времени. Неделя, может, больше…
Его слова впечатываются в моё без единой кровинки лицо.
— Скажу насколько долго, как только попробует товар в первый раз.
В ужасе смотрю на Гордеева.
Он протягивает руку и снова пропускает между пальцами светлые пряди. Я даже шелохнуться не могу, оказывается, я уже до упора вжалась в спинку кресла.
Товар.
Я для него товар.
Он будет меня «пробовать» и только потом решит, как долго я буду отрабатывать помощь.
Нервно облизываю губы, и их тотчас касается его пальцы. Ящер с нажимом проводит по ним, пробуя их на мягкость.
— Но тогда вы мне поможете? — через силу выдавливаю я.
Неужели я соглашусь? Всё это просто не может происходить со мной…
— Давай посмотрим, на что-то годишься. Вперёд.
Он пересаживается на диван и широко расставляет ноги.
Тоннельным зрением вижу, как он приглашающе похлопывает себя по бедру, не отводя от меня выжидающего взгляда.
Неуклюже поднимаюсь из глубокого кресла и на подгибающихся ногах подхожу к нему. Видя, что я почти парализована, Гордеев тянет меня за руку, и я плюхаюсь на диван рядом с ним. Сердце пропускает пару тактов. Подозреваю, что взгляд у меня затравленный и даже умоляющий.
Но ведь он ни к чему меня не принуждает. Это мой выбор.
Каменное лицо Ящера говорит именно об этом. Ему плевать, уйду я или останусь.
— Давай сначала ртом, — озвучивает он свои пожелания.
Подношу руку к его ширинке и, ухватившись за пряжку ремня, медлю. К глазам подступают слёзы. Моя нерешительность раздражает Ящера.
Он снова зажимает мой хвост в кулаке и медленно его наматывает на руку. Автоматически считаю — три оборота. С замиранием сердца жду, что вот сейчас Гордеев дёрнет за волосы и придавит мое лицо себе к паху, чтобы показать, кто здесь хозяин.
Но Ящер лишь поворачивает моё лицо к себе.
— Это будет тебе уроком, — жёстко говорит он. — Больше не полезешь туда, куда не надо. О чём ты думала, идиотка?
Гордеев злится.
— Что ты придёшь, и всё само устроится?
Из глаз одна за другой капают крупные слезы.
— Радуйся, что не нарвалась на моральных уродов. Проваливай и больше не суйся к таким, как я, нехуй домашним девочкам знакомиться с этой стороной жизни, — он слегка встряхивает руку, в которой зажаты волосы. — Поняла, дурища?
Я так напугана, что просто мелко и часто киваю в ответ. Ящер отпускает мои волосы, как мне кажется, с сожалением.
— Вали давай, и чтоб я тебя больше не видел, — с ленцой велит Гордеев и тянется к мобильнику.
Мне хочется бежать не оглядываясь, но ноги так ослабли, что я тащусь к выходу из ВИП-комнаты, пошатываясь. Уже хватаюсь за дверную ручку, когда позади меня раздаётся злой голос Ящера:
— Макс, что за хуйня у вас в городе творится?
Выстреливаю из комнаты, пока разъяренный Ящер не передумал, и замираю за дверью, переводя дух. Сейчас какому-то Максу похоже прилетит за то, что Гордеева беспокоят кто не попадя.
Снаружи меня встречает все тот же Коля, который не сводит глаз с Татьяны, подпирающей стену напротив двери в ВИП-комнату.
Она, что, так и ждала тут? Боялась пропустить свою смену?
Прокурорская дочка внимательно осматривает меня. При виде заплаканных глаз на её лица расцветает удовлетворение. Отлепившись от стены, Татьяна ныряет в открытую дверь, где Гордеев уже прощается с неведомым Максом:
— Скоро подъеду, — и сразу же без перехода: — На колени.
Судя по звуку щелкнувшей пряжке, это он Тане:
— Давай-давай, — закрывая дверь поторапливает меня Коля. — Поговорила? Свободна.
Вздрогнув, отмираю.
Надо отсюда уходить. Едва переставляя ноги, покидаю ВИП-зону.
Прохожу мимо грохочущего танцпола, пробираюсь через группки молодняка, вышедшего потрепаться.
Каждый шаг даётся всё легче, и на улицу я вылетаю почти бегом, но холодный ветер отрезвляет, и я возвращаю за пальто.
Мозги потихоньку встают на место.
Ящер прав. Мне повезло. Могла ведь быстро совершить карьеру от аспирантки до опытной любительницы. А если бы нарвалась на мерзавцев, то и до статуса профессионалки рукой подать.
Невидящим взглядом уставившись в зеркало, завязываю поясок пальто, и пытаюсь разобраться: почему я сразу не рванула оттуда, как только он заговорил об оплате натурой? Для меня это неприемлемо, но я всерьез рассматривала его предложение. Его взгляд меня поработил. Как гипноз. Действительно, василиск. Опасный ящер. Не надо было приходить. Он всё верно сказал, только теперь я совсем не знаю, что он не делать. Хоть бы Лёшка уже очнулся!
Подняв воротник повыше и засунув руки в карманы, я пробегаю через освещенную парковку перед клубом, ветер с воды остужает горящие от слёз глаза, на и сует за шиворот свои пальцы.
Набережная ещё не пуста, но транспорт скоро перестанет ходить, нужно поторопиться. Надеюсь, мама уже спит, а то будет волноваться. Со дня Лёшкиной аварии она впадает в панику по любому поводу.
Пытаясь спрятать мерзнущий нос в шифоновый шарфик, я поворачиваю на аллейку, ведущую к остановке.
— Ты посмотри! Наша краля вместо того, чтобы вернуть нам долг, тратит денежки по ночным клубам, — словно из ниоткуда вырастает передо мной тёмная фигура.
По голосу узнаю одного из тех троих. Хочу его обойти, но из кустов, обрамляющих аллею, выступают двое других.
Сердце сжимается. Я уже дрожу вовсе не от холодного ветра.
— Мне думается, друзья, что пришла пора объяснить нашей общий знакомой, что мы тут не шутки шутим.
Глава 4
Мне их не обойти.
Мозг работает, словно фотоаппарат: щелчок — мысль, пауза, вспышка — осознание безысходности.
В кусты ломануться?
Там ещё быстрее схватят.
Заорать?
Да кто тут вот меня вообще услышит?
Справиться с ними мне тоже не под силу. У меня даже перцового баллончика нет. Причем вообще.
