Зверь немного постоял на границе поляны, будто сомневаясь, что делать дальше. Из приоткрытой пасти на мокрую траву мерно падали капли тягучей слюны. Потом мягко шагнул к камню, осторожно пригнув голову к земле. Дитя, словно почуяв рядом живое существо, решило высказать миру все, что накопилось за часы неподвижного пребывания в мокрых пеленках на холодном камне. Громкий рев прокатился по лесу, вспугивая стайки птиц. Волк недовольно прижал уши и глухо зарычал, поскольку терпеть не мог резких звуков.
— Что, решил человечинки отведать? — ехидно осведомился высокий молодой человек в простых холщовых брюках.
Он стоял, прислонившись к мощному дубу шагах в десяти позади волка, скрестив руки на мощном обнаженном торсе и постукивая по мокрой земле босой пяткой. Веселые искорки в зеленых глазах раздражали волка. Он фыркнул и потряс головой.
— Ну да, — подчеркнуто серьезно кивнул молодой человек, — от ребенка явно хотели избавиться, но это не повод нарушать традиции. Мы не вправе противиться воле богов. Потомок ли подкидыш рода шакти или это просто человеческий ребенок, он находится на алтаре, а значит, он под покровительством богов.
Зверь сел и озадаченно почесал задней лапой за ухом.
— В смысле? — удивился человек. — Ты уверен?
Волк обиженно отвернул морду. Ребенок, услышав человеческую речь, чуть притих, но лишь для того, чтобы собрать силы и ярче выразить взрослым свое недовольство.
Мужчина растерянно моргнул:
— Ух, голосина! Все правильно — женщина молчать не станет, не в её природе… Впервые нам подкидывают девочку. Странно… когда избавляются от лишнего наследника, понятно. Но девчонка-то кому помешала?
Зверь обрадовано вскочил на лапы и завилял хвостом.
— Нет, это не значит, что её можно съесть, — осадил его человек. Волк понурился и фыркнул. — Еще хвала Доросу, что в наши владения не смеют совать нос хищники, а то бы дитя давно растерзали волки.
Зверь мечтательно закатил глаза и облизнулся.
— Вообще странно, Врадес, — язвительно проронил человек, — ты известный любитель женщин! Я не знал, что у тебя к ним еще и гастрономический интерес. И вообще, хватит шкуру по кустам драть, возвращайся!
Волк, постоянно бурча, припал к земле, пошевелил задницей, приноравливаясь, и перепрыгнул через камень. В воздухе он умудрился перекувырнуться, как заправский циркач, и по ту сторону камня приземлился на две ноги уже не волк, а молодой мужчина. Он был так же высок, но еще более мускулист. Пепельные волосы собраны в хвост на затылке, оставляя свободной лишь седую прядь длинной челки. Ярко-синие глаза прожигали собеседника укором. На мужчине не было ничего.
— Да ладно тебе, — хмыкнул зеленоглазый. — Можно подумать, я тебя лишил единственной радости в жизни… или у тебя желудок разросся так, что заслонил собою совесть?
Он нагнулся, чтобы поднять с земли кусок холста, который бросил в руки собрата. Врадес недовольно сопя, натянул широкие брюки на длинные мускулистые ноги.
— Ну зачем тебе девка? — буркнул он. — Как будто в деревне их недостаток. Или решил свою вырастить?
— Брат, — печально покачал головой мужчина, как будто сокрушаясь, что ему приходится объяснять вещи, известные любому. — Закон придумали давно, до меня и до тебя, и не в наших правилах нарушать традиции предков…
— Да знаю, знаю, — недовольно поморщился Врадес. — Но Солдес, что мы с ней будем делать? Что может девчонка? И вообще, вдруг женщины не способны?..
— Кто знает, брат, — задумчиво покачал головой Солдес. — А вообще — это отличный способ узнать ответ на твой вопрос.
— Только уж очень хлопотный, — снова скривился синеглазый атлет под новую трель мокрого сверточка на камне.
* * *
Изящные пальцы мастерицы-Колины выпускают тонкие нити судеб, которые ложатся на землю затейливым рисунком и тут же попадают под бдительное око Водда. Холодный расчет Мороса режет сверкающую пряжу на куски. В действиях богов нет жестокости. Ведь даже безжалостная смерть соткана из паутины высшей любви. Слабые, ограниченные умы людей не в силах постичь замысел небес.
Древнюю, как мир, легенду легкой дымкой почтения окутывает людская молва. Серебристый туман суеверий сковывает сердца людей страхом. Что есть правда, а что вымысел? Только боги знают. Только боги видят. Только боги творят…
Сила богов скрыта непостижимыми тайнами в роду шакти. Именно этот род дарил миру великую Шактир — Солнечную волчицу. Повелительницу, устами которой говорили боги, руками которой боги творили свою волю, сердце которой принадлежало лишь небесам. Род продолжался. Мальчики становились великими воинами стаи и служили великой Шактир. А девочки продолжали старинный род, наполняя сосуд тела смирением воле небес. Из поколения в поколение появлялась новая Шактир. Маленькая девочка принимала из рук матери Сердце клана, дарующее силу богов.
Однако в мире стали появляться люди, наделенные собственной силою. В народе их прозвали локки. Локки бережно хранили магию, столетиями накапливая колдовскую силу. Стараясь приблизиться к великой истине бытия, локки мечтали обрести силу, равную божественной.
Чтобы направить растущую мощь магии во благо миру, боги повелели Шактир брать в мужья мага из рода локки. Но только чистого духом, чье сердце не тронуто ржавчиной власти. Именно на такого укажет ей Сердце клана. Шактир касалась алым камнем груди избранника, и он становился Лунным волком. Маг обретал имя Локк. А также особую силу, высший подарок богов — управлять умами людей…
Течение времени размывало следы, оставленные богами на камнях судьбы. Юная Шактир влюбилась. Маг, предначертанный ей богами, погиб от руки избранника восставшей волчицы. Но призрачное счастье рассеялось как дым сразу после торжественной передачи великого дара. Новый Локк, получив уникальные способности, показал свое настоящее лицо. Маги всегда жаждали власти: неограниченной, подавляющей. Такая и оказалась в руках Локка.
Земля застонала от страданий, умылась кровью покоренных, почернела от горечи слез. Шактир нашла утешение и защиту от мужа-тирана в объятиях воина из серой стаи. Хрупкий мир оказался под угрозой. Жестокая грызня воинов-волков и магов-локки раздирала землю. Локк преследовал потомков рода шакти, убивая их одну за другой. Маг искал Шактир. Движимый ненавистью и стремлением отомстить за предательство, он не останавливался ни перед чем…
* * *
Предрассветная тишина летнего леса завораживала. Кота знала и очень любила эту тишину. Скоро подует ветер, приветствуя рассвет. Только ветер. Птицы проснутся позже и наполнят лес трелями, воспевая первые лучики солнышка. Но до этого свою песню споет одинокий ветер, споет листьями деревьев и шелестом травы. Он так же одинок, как и Кота. И она каждый раз с замиранием сердца ждала эту удивительную мелодию. Девушка убегала в лес каждую ночь, пока еще все спали, чтобы насладиться своим единением с ветром, который стал ей родным существом. И чтобы потом сладко поспать до обеда, покуда община выполняет свои занудные утренние ритуалы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
