Корр. Нет.
А.И. Я тоже не знаю, но штучка изумительная! Я взял ее в свой проект.
Корр. Надо полагать, Реконструякин не конфликтовал с Минохрапом?
А.И. Разумеется, Реконструякин и министр Лошадевский были друзьями, но один принципиальный спор между ними все-таки произошел. Известно, было, что великий писатель XXI столетия Александр Бураго родился в доме у Никитских ворот, снесенном в конце XX века под здание Телеграфного агентства Советского Союза, сокращенно - ТАСС. И у Бураго есть стихотворение (в молодости он баловался стишками), которое Минохрап написал на своем знамени. Вы, должно быть, видели выбитое у них на фасаде четверостишие:
Не к прошлому зову, поймите бога ради,
Да, в будущем у нас не холод и не тьма,
И все же жаль, когда назад не глядя,
В Москве ломают старые дома...
Но мало кто знает это стихотворение целиком. А есть там еще и такие строчки:
Я против зданья ТАСС ни слова не сказал бы,
Хотя и не люблю столь грубый колорит,
Но-там был дом, и мне его безумно жалко,
Ведь в доме этом я издал свой первый крик.
И вот эти слова красовались на стене здания ТАСС, на мемориальной доске, в течение девяти веков - столь велико было уважение к памяти Бураго. И вот одержимый страстью восстановления Реконструякин заявил, что ТАСС нужно сломать и вновь построить родильный дом, подаривший миру Александра Бураго. Лошадевский уперся, дескать здание ТАСС на настоящий момент уже более ценный памятник, чем какой-то там никому не известный родительный дом. Были крупные дебаты в видеопечати. И в итоге родильный дом все-таки восстановили, а здание ТАСС просто передвинули.
Корр. Ну, а следующим генеральным директором Обсовструпа стал Аристарх Изосимович Староломов.
А.И. Ваш покорный слуга.
Корр. Ваш проект хорошо, известен нашим читателям. И все-таки расскажите о том, как он возник.
А.И. Вы, наверно, обратили внимание, что я часто вспоминаю XX век. Видите ли, как это ни парадоксально звучит, все наши архитектурные экзерсисы на протяжении тысячелетия были не так революционны, как реконструкции XX века. Вот почему я прежде всего полез в архивы и отыскал интереснейший генеральный план реконструкции Москвы 1935 года. Он потряс мое воображение, и я сделал его своим планом. Невероятно, но факт: для выполнения этого плана мне в XXIX веке приходилось сносить не только дома, восстановленные Реконструякиным, но и целый ряд зданий, простоявших века под охраной небезызвестного министерства. То есть, Генеральный план далекого 1935 года оказался смелее, чем все последующие варианты. Действуя в рамках плана, я первый подарил Москве ее собственное лицо, сделал ее прекрасным одностильным городом, таким, как Ленинград, Нью-Йорк, Венеция, или Ташкент. Правда, Петр Козеловский все время твердит, что я как раз лишил Москву ее настоящего пестрого лица. Ох, как он мешал мне, этот министр! Целых полтора века я воюю с его министерством, используя весь опыт, приобретенный моими предшественниками, и достиг немалого. Собственно, я сломал все, что мне хотелось сломать, вот только Храм Василия Блаженного Козеловский ухитрился сберечь. И как же он портит облик моего города, этот допотопный Покровский собор! Поймите, я просто обязан его снести.
Корр. Простите, но имеет ли это смысл ТЕПЕРЬ?
А.И. Да. Да! И еще раз да. Для меня это вопрос принципа.
Корр. Тогда что же мешает вам?
А.И. Мне мешает Козеловский, который обосновался в Храме, и вот уже год сидит там безвылазно...
Корр. Я веду свой репортаж из бункера преобразователя пространства. И сейчас здесь легок на помине появился сам министр охраны памятников Козеловский. Я должен извиниться перед Аристархом Изосимовичем и задать несколько вопросов этому тоже очень знаменитому архитектору. Петр Дмитриевич, как вы решились оставить Храм Василия Блаженного на произвол судьбы?
П.Д. А я предварительно вывел из строя все дезинтеграторы Староломова, к тому же Храм накрыт энергетическим колпаком, питающимся от излучения Солнца. Когда температура достигнет максимума и поверхность планеты расплавится, колпак автоматически замкнется в сферу и будет плавать по волнам огненного океана. Теоретически Храм должен пережить происходящий сейчас в Солнечной системе катаклизм, чтобы войти в историю символом нашей победы.
Корр. Но можно ли назвать победой спасение вами всего лишь одного памятника, в то время как вся Москва погибает, перестроенная по проекту Староломова?
П.Д. Можно, если учесть, что существует еще и Новая Москва, которая будет построена на Альфе Центавра-3 по моему проекту.
А.И. Что?!
Корр. Петр Дмитриевич, продолжайте, пожалуйста.
П.Д. Я хочу напомнить вашим читателям (кстати, ваша газета переименована в "Архитектурный вестник"), что на Альфа Центавра-3 уже построен жилой пояс Новой Москвы - широкая полоса коттеджей в лесном массиве, охватывающая кольцом пустое пространство, равное по площади старой Москве. Там и будет построен первый в мире город-памятник, город-музей. Я только что разговаривал по астрофону с пятью членами Всемирного Совета и узнал, что решением последнего заседания для Новой Москвы упразднены как Обсовструп, так и Минохрап, а вместо них создан Объединенный совет по архитектуре, состав которого будет утвержден в самое ближайшее время. А для строительства города-музея большинством голосов принят мой проект, имеющий целью восстановить Москву в том виде, какой она имела в начале XX столетия с небольшими поправками в отношении ряда древних памятников, утраченных к тому времени. А все представляющие интерес архитектурные сооружения более позднего периода планируется расположить на обширных окраинных территориях города, совершенно не застроенных к началу XX века.
Корр. Спасибо, Петр Дмитриевич. А теперь еще один вопрос к Аристарху Изосимовичу... Простите, друзья, Аристарх Изосимович куда-то исчез, и мне остается только поблагодарить вас за постоянное внимание к нашему еженедельнику (как он, бишь, теперь называется, "Архитектурные новости", что ли?) и завершить наше увлекательное и так неожиданно, так сенсационно дополненное интервью.
До новых встреч, друзья! В новом тысячелетии! В Новой Москве!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
