Читаем без скачивания Чистилище - Джон Миллер

— Все будет в порядке, — сказала она смотрителю, разворачиваясь к уваку.

— До свидания, Ори.

Забравшись на Шина, Ори взяла поводья. И остановилась, только сейчас осознав, что сказал старик.

— Подожди. Ты назвал меня Ори, — крикнула она ему вслед.

Кешири, не ответив, опустил голову и побрел прочь.

Темная сторона, подумала она. Только не это.

Джелф опрокинул шаткую тачку, высыпая в корыто еще одну порцию почвы. Едва началось лето, как насыпи стали сохнуть, становясь все кислее; чтобы сохранить плодородие почвы требовался щелочной полив. Его кеширские клиенты ничего не знали об ионах водорода, но их разборчивость от этого не страдала.

Услышав шум, Джелф бросил свою лопату и обогнул хижину. Там, в мутноватом вечернем свете, едва не уткнувшись лицом в грубую шкуру увака и отчаянно сжимая поводья, стояла его вчерашняя посетительница.

— Я удивлен вашим визитом, — сказал Джелф, подходя к ней сзади. — Я надеюсь, с далсами все в порядке.

Повернувшись, девушка выпустила поводья. Ее блестящие темные глаза были полны боли и гнева.

— Меня приговорили, — сказала Ори из Тахв. — Теперь я рабыня.

Глава 3

Джелф подбавил в ее миску невзрачного на первый взгляд месива. Но блюдо кеширских бедняков — простая безвкусная каша — в его приготовлении оказалось чем-то особенным. Там были приправы с его огорода и крошечные кусочки соленого мяса. Ори понятия не имела, чье это мясо, но поглощала еду с жадностью. Два дня она гордо сдерживалась, и этого оказалось более чем достаточно.

Было непривычно видеть Джелфа не в поле. Каждый из прошедших двух дней он вставал еще до рассвета и начинал свою рутинную работу, чтобы успеть больше времени уделить ей. Умывался он в реке еще до того, как она просыпалась. Когда наступала ее очередь, он, отдавая дань ее скромности, уходил в служивший кухней угол хижины. Ори не считала себя скромной, но его странная смиренность льстила. Ведь Джелф был не какой-то кеширской игрушкой. Он был человеком, пусть и рабом.

Как и она.

Почему-то Ори ничего не рассказала в первый вечер. Джелф все равно не смог бы ничем помочь. Все это было далеко за пределами его возможностей. Она молча сидела в дверях, уставившись в одну точку, до тех пор, пока не потеряла сознание. Проснулась Ори следующим утром уже в доме, на подстилке из соломы, которая служила Джелфу кроватью. Где спал он сам, да и спал ли вообще, Ори не знала.

Этим вечером, так и не притронувшись к ужину, она рассказывала почти взахлеб о том, что произошло; о том, что она узнала в Тахв. Сделав когда-то Венн «игрушечным властелином», оба противоборствующих лидера теперь действительно пали к ее ногам. Покушение на играх дало основание слугам Великого Лорда обезглавить — в буквальном смысле — руководство Красных и Золотых.

Источники Ори уверяли, что ее мать пока жива и находиться в плену у мстительной Венн. Чандре поздно было спасать свою карьеру, но, сказав что надо и о ком надо, она еще могла сохранить себе жизнь. Подобно Донеллану, Чандра слишком долго тянула с выбором стороны, с выдвижением себя в преемники власти. Она всего год, как стала Высоким Лордом — и это казалось небольшим сроком. Но Венн, каждый вдох которой почитался за чудо, было необходимо пережить своих соперников.

Узнав о своем приговоре — рабстве — Ори бросилась к уваку и полетела в единственное место, которое ее растерянный ум посчитал безопасным. Джелф, поколебавшись, весьма радушно принял ее, но вот что делать с Шином, он не знал. Рабы не имели права владеть уваками. Вспомнив о компостном сарае, служившем когда-то стойлом, Ори убедила фермера спрятать увака там — позади лотков для хранения навоза. Джелф, в конце концов, уступил ей. Едва открылась дверь в это гадкое место, Ори, уже несколько часов чувствующую себя больной, стошнило. А на вторую ночь ее вырвало снова — после завершения рассказа о таком незначительном в масштабах вселенной, и таком глобальном для нее самой крахе семьи Китай.

Джелф был предупредителен и заботлив. Он носил ей прохладную речную воду, дал чудесные мягкие полотенца. Но сейчас, в сумерках, на исходе третьего дня своего пребывания на Марисоте, Ори всерьез испытывала пределы его гостеприимства. Сегодня она почувствовала себя лучше и весь день провела на улице. Бесцельно бродя в окрестностях фермы, Ори перебирала в уме прошедшие события, размышляя о том, как вернуть своей семье былое положение. Несмотря на то, что семьей сейчас была только она. И за ужином все эти раздумья вылились в настоящую проверку знаний и терпения фермера.

— Я не понимаю, — произнес Джелф, скобля дно миски, сделанной из раковины орьо. — Я думал, в Племени это нормально — что люди карабкаются наверх по головам других.

— Да, да. — ответила Ори, скрестив ноги. — Но мы убиваем не для того, чтобы достичь власти. Мы убиваем, чтобы сохранить ее.

— Есть разница?

Ори кинула пустую миску на пол хижины. Какой-никакой, а обеденный стол, подумала она.

— Ты действительно совсем ничего не знаешь о своем народе, да? Племя — это меритократия[2]. Тот, кто достойнее, кто сильнее, тот получит больше власти — при условии, что будет сделан публичный вызов. Дернас никогда бы не бросил вызов Великому Лорду. Как и Паллима.

— Как и ваша мать, — сказал он, опустившись на колени, чтобы поднять ее миску. Он выглядел слегка испуганным, когда она левитировала ее с помощью Силы в его руки.

— Спасибо.

— Смотри, это действительно просто, — сказала она, встав и попытавшись очистить грязь со своей униформы. Безрезультатно. — Если тебе попадутся слабые соперники, ты можешь сделать с ними все, что угодно — даже убить.

Он нахмурился, посмотрев на нее снизу вверх:

— Звучит, как кровавая резня.

— Все обычно происходит тихо — чтобы не было явного нарушения закона. Отравления. Лезвие шиккара в живот.

— Чтобы не нарушить закон.

Она остановилась в дверях и сердито посмотрела на него:

— Ты собираешься критикой заниматься или мне помогать?

— Извините, — ответил Джелф, поднимаясь. — Я не хотел вас огорчать.

Он покачал головой:

— Просто то, что у таких вещей есть правила кажется, ну… странным. Правила того, как нарушать правила.

Ори вышла на берег и посмотрела на запад. Солнце, казалось, опускалось прямо в реку, и вода пылала оранжевым. Это было прекрасное место, и когда-то она фантазировала об украденных здесь ночах. Но сейчас Ори не смогла бы представить себе что-то подобное. Она так и не придумала, как вырваться отсюда. И ей нужна была помощь. Помощь кого-то повлиятельней раба, как бы не был силен и крепок этот раб.

— Я должна вернуться, — сказала она. — Мою мать обвинили ложно. И кто бы это не сделал, он заплатит. Я должна вернуть себе имя.

Она оглянулась на него. Джелф преспокойно грыз какую-то травинку.

— Я должна вернуться!

— А я бы не стал этого делать, — он вышел к ней на берег реки. — Я подозреваю, что все это дело рук вашего Великого Лорда.

Ори пораженно посмотрела на него:

— Что ты можешь знать об этом?

— Не так много, как вам могло бы представиться, — ответил Джелф, жуя свой стебелек. — Но если ваша мать была ключом к выбору того, кто заменит Венн, легко представить, как сильно старуха хотела убрать ее с дороги.

Ори недоверчиво хмурилась, всматриваясь в растущие тени:

— Рассуждай-ка лучше об удобрениях, Джелф.

— Посмотрите на это таким образом, — Джелф тихонько придвинулся так, что оказался прямо перед ней. — Если бы Венн действительно не была причастна к покушению и действительно подозревала бы в нем вашу мать, вас бы не приговорили к рабству. Вас бы казнили. Но Великий Лорд не собирается вас убивать, потому что знает, что вы ни в чем не виновны. Вы гораздо полезнее для нее в качестве примера, — он выбросил стебелек в реку. — Сделав рабами Высокого Лорда и членов ее семьи, Венн получила очень эффективный сдерживающий фактор — живой, дышащий, и, главное, наглядный — до тех пор, пока вы существуете.

Ори потрясенно смотрела на него. Дернас и Паллима были убиты скрытно, никто и не видел. Костер в поместье привлек внимание и людей, и кешири. Останься она в Тахв, то, возможно, уже гнула бы спину на каторжных работах. Наглядно.

— Так что же мне делать?

Он тихо улыбнулся, сейчас его шрам был совсем не виден:

— Ну, я не знаю. Но мне кажется, что пока вы не чувствуете через вашу Силу страдания своей матери, разрушить планы Венн можно только… не став примером.

Больше он не произнес ничего, но она поняла недосказанное. Не стать примером — значит уйти отсюда. Она подняла голову, всмотрелась в его глаза, отражающие бьющийся в воде звездный свет.

— Как может фермер разбираться в таких вещах?

— Вы видели мою работу, — ответил он, положив руку ей на плечо. — Большая часть вещей, с которыми я имею дело — воняют.