наблюдателю могло показаться, что Паломник фигура совершенно вторична, находящаяся под полным контролем у Рыжей. Причем речь не идет об умении нимфы. Мало ли у настоящей женщины собственных способов и уловок, позволяющих вить из мужчины веревки безо всяких Даров Улья. Вот только такая точка зрения была полностью ошибочной. Дело в том, что инвалид придерживался ряда принципов. Один из них базировался на декларируемом забугорными демократиями его родного мира положении: «Все, что не запрещено законом — разрешено». Нет, нечто подобное упоминалось и в отечественной юриспруденции, но дальше упоминаний дело обычно не заходило, поскольку превалировал другой принцип: «Закон что дышло…».
В результате творческого объединения зарубежных и отечественных аналогов инвалидом было синтезировано нечто свое.
Паломник сам устанавливал писаные законы, причем ничем в этом плане свою фантазию не ограничивал. Даже реалиями физического мира. Тем более, что в Улье эти реалии имели тенденцию к существенным деформациям. Скажите на милость, что происходит с законом сохранения энергии, когда тот же пироман генерирует огненный шар размером с автомобиль, при этом вместо того, чтобы похудеть хотя бы грамм на двести начинает набирать вес.
Может быть пример и не слишком удачный, мало ли чего можно ожидать от пироманов, вдруг они эфирными эманациями питаются. Да и бог с ними, с пироманами. Хотя с другой стороны, вроде бы и все в порядке, но осадочек остается.
Надо сказать, что у писанных законов всегда существовало одно значимое достоинство. Никто не требовал их соотнесения с реальной жизнью. Так что в этом плане у Паломника были развязаны руки. Он формулировал очередной закон в явном виде, доводя его до сведения Рыжей. После чего этот закон вступал в силу. Надо сказать, что Паломник не слишком-то и злоупотреблял своими правами носителя истины в последней инстанции. Всего-то раз и сорвался, заявив, что ежики летают. Правда не слишком высоко. И с тех пор в качестве подтверждения этого закона, при виде колючих шариков запускал их с помощью телекинеза вдаль. К счастью, силами ли самого Паломника, либо коллективными усилиями Альбертов, ежики на прилегающих к стоянке территории быстро закончились. Так что у Паломника исчезла необходимость доказывать свою правоту.
На сегодняшний день в Кодексе законов, регламентирующих правила проживания на стоянке было всего-то три закона.
Первый: Закон о нимфе Лейле.
Второй: Закон о мигрантах.
Третий: Закон о летающих ежиках.
Причем Закон Летающих ежиков относился к числу исключений. Все остальные законы, устанавливаемые Паломником были логически обоснованными. И Рыжая, получив пару раз по заднице, пришла к пониманию что Законы Паломника надо соблюдать в безусловном порядке. К счастью их оказалось не так уж и много.
К числу основных относился категорический запрет на использование умения нимфы по отношению к инвалиду.
Вторым, а может быть и первым по значимости законом, являлся категорический запрет на долговременной основе, присутствия любых разумных людей, кроме самого инвалида и Лейлы, на стоянке в Великом Лесу.
Нельзя сказать, что этот закон Паломник сформулировал опасаясь нашествия иммунных Рыжих. Скорее его беспокоила перспектива превращения Великого Леса в некий стаб, по образцу Дальнего. Когда, по достижению критической массы иммунных, всякая управляемость будет нарушена, вековые дубы спилены, озеро загажено, а во главу угла встанут интересы ушлых политиканов.
Поскольку Законов, посвященных котам он своевременно не издал, более того, в порыве слабохарактерности разрешил присутствие Альберта на стоянке, а потом оказалось, что там где один Альберт, там и два, и понеслась… Так что, соблюдая собственный же свод Законов, Паломник вынужден был мириться с происками мохнатых.
А вот с наличием левых людей на стоянке в Великом Лесу он мириться никак не хотел. И сейчас, разглядывая троицу Муров, которые под управлением Рыжей, кантовали трейлер, размышлял, насколько он нарушил обязательства взятые лично перед самим собой.
Как всегда, при возникновении законодательных коллизий юридического плана, стороны пытаются манипулировать терминами и смыслами. На этот раз отличилась Рыжая. Впрочем больше и некому было. Поскольку ожидать возражений от Альбертов не приходилось. Все же коты.
Лейла, уподобляясь самым прожженным и беспринципным адвокатам, в качестве основного аргумента использовала не дух, а букву Третьего Закона, заявила, что поскольку в оригинале речь идет: во-первых, о разумных, во-вторых, о людях и в-третьих, о какой долговременной основе проживания можно тут говорить, если на следующем же погружении предполагается пустить Муров в расход. Причем с пользой для общего дела.
По ее словам, все три базовые признака, на которые ссылался Третий закон, он же Закон о мигрантах, совершенно неприменимы к данному случаю.
Что касается «Людей», так Муры давно потеряли право именоваться подобным образом. И самым наглядным образом подтвердили это во время столкновения с Паломником и Рыжей.
Произошло это событие ровно пять дней тому назад. В тот раз партнеры как обычно с утра сидели в кафе у «Лейлы». Поскольку была выпита вторая чашка кофе и съедена третья булочка, а Бариста Лейла не предпринимала никаких агрессивных действий с целью сожрать одиноких посетителей, то Нестабильный кластер, судя по всему, развивался по второму сценарию. Трансформация с умеренной скоростью, предполагающая наступление следующего обновления не раньше, чем через неделю. Что позволяло рассчитывать на появление в городе пришлых тварей стикса высокого уровня, начиная от топтунов, вплоть до элитников, и, соответственно, на возможность пополнить свои запасы гороха и споранов.
К тому же бонусом лично для Паломника шло отсутствие необходимости топать на Лесную 32, с целью вызволения очередного Альберта из зубов его рыжей хозяйки. Неудачные попытка о чем-либо договорится с Натали, в то время когда сознание девушки уже помутилось, а трансформация еще не произошла, неизбежно приводило к вызову наряда полиции, который странным образом, несмотря на хаос начинающийся в городе, неизменно пребывал на место. И тут же пытались арестовать, а то и вовсе расстрелять Рыжую на месте. Именно таким странным образом, проявляя нездоровую агрессию, реагировали будущие твари стикса из числа представителей правопорядка, на ауру нимфы. Притом что сформировавшимся монстрам этот Дар Улья был совершенно по барабану. Не зависимо от гендерной принадлежности самих тварей. Впрочем о какой гендерной принадлежности могла идти речь, если уже начиная с топтунов первичные половые признаки монстров исчезали.
Так что в этот раз очередной Альберт оказался в полном пролете.
Осталось только согласовать, что использовать в качестве опорного пункта, для того, чтобы при необходимости передохнуть, собраться с силами, а то и спрятаться, в случае, когда возникает опасность встречи с элитником. На самом деле Паломник, который в отличии от Лейлы сталкивался с монструозным Кинг-Конгом, прекрасно понимал, окажись они на пути у элитника
