Тони через плечо взглянул на свою младшую сестру, которая накрывала на стол к завтраку.
– Думаю, в девятнадцать лет поздновато иметь няньку.
– Я тоже так думаю. Но Нэнси последние полгода не спускала с меня глаз, а с тех пор как она уехала, этим занимаешься ты.
Тони хотелось уловить в ее тоне или выражении лица хоть каплю злости, но нет, она говорила ровным голосом, словно сообщала прогноз погоды. Скажи ему кто-нибудь несколько месяцев назад, что он будет мечтать о проявлении эмоций у своей обычно далеко не сдержанной сестрички, – ни за что бы не поверил!
– Нэнси знает тебя с детства, естественно, она волнуется за тебя.
– Это Нэнси. А ты? – Сузи сухо взглянула на него.
– Я твой старший брат, мне полагается заботиться о тебе. – Он взял яйцо и приготовился разбить его о край миски, стоявшей перед ним.
– Я могу сама позаботиться о себе, Тони. Я хоть и калека, но не беспомощное существо.
– Ты не калека! – Он с силой ударил яйцо, оно разбилось, и скорлупа попала в миску.
– Хорошо, с физическими недостатками.
– Тоже нет! – взорвался он и, чертыхаясь, вылил содержимое миски в раковину.
Она достала пластиковую бутылку с апельсиновым соком из холодильника и пошла к столу; он чуть не вздрогнул при виде ее неуклюжей походки. Авария произошла полгода назад, а он все не мог привыкнуть: неужели это Сузи, которая всегда носилась, как ветер, обожала скакать на лошади…
– Ты не с физическими недостатками, – повторил он уже спокойно. – Врач сказал, что после физиотерапии ты станешь как новенькая.
– Почти как новенькая, – поправила его Сузи. – Я прохожу физиотерапию четыре месяца, а до сих пор передвигаюсь, как Квазимодо.
– И будешь проходить еще четыре месяца, если понадобится.
– Я устала. – Она закапризничала, как четырехлетняя девочка.
– Терпи! – Тони взял еще одно яйцо из холодильника и разбил его в миску. – Держись, даже если ты будешь брыкаться и кусаться, я потащу тебя на процедуры. Но и ты не сдавайся!
– Но это моя нога!
Она резко поставила бутылку с соком на стол и пристально посмотрела на брата. Глаза ее, такие же зеленые, как у Тони, блестели от возмущения. Но он радовался любой вспышке гнева – это было лучше, нежели равнодушие, с которым она последние полгода принимала почти все.
– Ты права, – попытался он успокоить ее, – но, черт возьми, я не позволю тебе сдаться.
Они смотрели друг другу в глаза: она – со злостью, он – с решимостью. Сузи первая отвела взгляд.
– Мне же больно, – захныкала она, словно ожидая, что Тони возьмет ее на руки, как маленькую, и пообещает, что сейчас все пройдет.
– Знаю, но это ведь не навсегда.
– Похоже, что навсегда. – Она вздохнула и равнодушно пожала плечами. – Я буду продолжать, – покорно согласилась она, скорее желая угодить ему, чем веря в силу лечения.
– Хорошо. – Тони обрадовался, что сестра наконец-то согласилась. Он стал взбивать яйца; через несколько минут они сели завтракать.
Обычно Тони уходил из дома на рассвете, но сегодня он задержался, чтобы встретить Клэр Хилз. Это могла сделать и Сузи, но Тони решил, что должен сам встретить новую домработницу. В конце концов, он же нанимал ее, а не кто-нибудь другой!
– Не понимаю, почему мы не можем справиться сами, пока нет Нэнси, – прервала его мысли Сузи.
– Потому что у меня нет времени убираться, а ты не можешь выполнять тяжелую работу.
– Я могу убираться, – возразила она, – я не… – покраснев, она замолчала.
– Не калека? – закончил Тони за нее, приподняв брови.
– Я могу убираться, – упрямо повторила она, не замечая его насмешливого взгляда.
– А как насчет готовки? – Он поднял на вилку обугленный кусочек бекона и стал сосредоточенно рассматривать его.
– Ты тоже не умеешь готовить, – попробовала защищаться Сузи, водя вилкой по пережаренной яичнице.
– А Клэр Хилз умеет, по крайней мере, говорит, что умеет.
Сузи задумалась.
– Значит, ты нанял ее не в качестве сиделки?
– Я нанял ее, чтобы мы не умерли с голоду. – Он встал из-за стола и убрал тарелки с почти не тронутой едой. – Она пробудет только неделю. Если не сможет готовить или будет соваться не в свои дела, мы обойдемся без нее. Как насчет сливочной помадки на завтрак? – И он полез в холодильник, чтобы найти что-нибудь вместо неудавшегося завтрака.
Через два дня после разговора с Тони Олдусом Клэр почти убедила себя в том, что настаивала на работе только потому, что хотела обосноваться в сельской местности.
Однако то, что она видела сейчас перед собой, трудно было назвать сельской местностью. Кругом, насколько хватало глаз, простиралась голая земля, прорезанная длинной лентой дороги. На севере и западе до самого неба возвышались горы.
Увидев указатель с надписью «Керли-лайн», Клэр свернула на дорогу, покрытую гравием. Проехав несколько километров, она обогнула склон холма и оказалась среди построек, превосходящих по размерам здания в городках, которые она проезжала.
Остановив машину у большого обшитого вагонкой дома, она заглушила мотор и залюбовалась открывшимся перед ней видом. Дом был выкрашен белой и темно-синей красками – простые чистые цвета прекрасно сочетались с желто-коричневыми холмами, начинавшимися сразу за домом. Узкие клумбы обрамляли широкое крыльцо и короткую аллею перед ним.
Небольшая лужайка, покрытая свежей весенней травой, – после унылого, бесцветного ландшафта она казалась особенно яркой и даже резала глаза – располагалась перед домом. Низкая ограда из штакетника отделяла лужайку от остальной территории с низкорослым кустарником.
Все дышало обустроенностью хорошо налаженного хозяйства. Провести лето в этом чудесном местечке – одно удовольствие.
Клэр не выходила из машины; вспотевшие ладони лежали на рулевом колесе. На крыльце показалась высокая фигура. Она не могла ошибиться – это был Тони Олдус.
Вот единственная, истинная причина ее приезда сюда! Теперь не было смысла притворяться – не работа за городом привлекала ее, а этот крепкий, ладно скроенный парень.
С чувством, что это судьба, Клэр открыла дверцу машины.
Тони почти убедил себя, что просто вообразил, как она хороша, что волосы у нее вовсе не золотистые, а ноги не такие уж и длинные. Вот увидит ее еще раз и удивится, что он мог найти в ней такого необыкновенного.
Но когда претендентка на место домработницы вышла из ярко-синей малолитражки, он увидел, что ноги у нее еще длинней, чем он думал, а волосы в ярком солнечном свете отливали настоящим золотом.
Джинсы неожиданно стали тесны ему.
Неделя, напомнил он себе, только неделя. Неделю можно как-то контролировать себя. Она повернулась, чтобы закрыть машину, он не мог оторвать взгляда от стройных бедер, обтянутых светлой джинсовой тканью, повторяющей прелестные изгибы ее тела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
