Надо сказать, что о четырех героях Говарда (кроме Конана) — Бране Мак Морне, Кормаке Мак Арте, Соломоне Кейне и короле Кулле уже в наше время написаны саги-продолжения. Самая длинная из них — сага о Бране Мак Морне насчитывает около десяти томов. Продолжают выходить и книги о Великом Воителе Конане. Одни из них удачны, другие, мягко говоря, не очень, но я с удовольствием приветствую каждую новую книгу, потому что в ней живет частица многранных, красочных миров Роберта Ирвина Говарда.
Но наиболее полную оценку творчества Роберта Говарда дал Г. Ф. Лавкрафт: «Трудно точно сказать, что так выразительно отличало рассказы Говарда от иных, но главный секрет заключался в том, что в каждом из них — независимо от того, писалось ли это произведение на продажу, или нет, — автор оставил частичку себя. Он был выше меркантильных соображений. Даже там, где он явно поддавался на уговоры своих искушенных в денежных делах издателей и критиков, он оставался собой, а сила и щедрость его таланта придавали неповторимое своеобразие всему, что выходило из-под его пера… Под его пером люди и события всегда обретали черты жизненности, реальности… Ни один писатель, пусть даже самого скромного масштаба, не может быть хорошим писателем, если он не относился к работе серьезно. Роберт Говард именно так относился к ней… То, что такой мастер ушел в небытие, в то время как легионы борзописцев и графоманов творят бессмысленных вампиров, вурдалаков, космические корабли и оккультные преступления, является воистину печальным доказательством существования иронии Вселенной!»
* * *
Подбирая произведения для собрания сочинений Роберта Говарда, из многочисленных публикаций, мы старались взять наиболее полные варианты, лучше всего раскрывающие талант «техасского гения». Чаще всего мы делали переводы по изданиям вышедшим еще при жизни автора. Эти публикации значительно отличаются от тех, что выходят ныне. Они гораздо ближе к первоисточнику, в них нет редакторских добавлений и сокращений, которыми грешат другие книги.
Каждый том собрания сочинений составлен, ориентируясь на определенную тематику. В первый том включены мистические произведения, главными героями, которых являются американский джентльмен Джон Кирован и французский авантюрист де Монтур. В сороковые годы по повестям «Голуби ада» и «Луна Замбибве» были сняты фильмы. Второй том посвящен отважным воителям древности. В третьем томе вы встретитесь с отважным пуританином Соломоном Кейном и перенесетесь в мир крылатых чудовищ. Четвертый том посвящен великим авантюристам, пиратам и знаменитым разбойникам. Пятый том порадует любителей остросюжетных детективов и «боя без правил». Шестой… впрочем этого наверное достаточно, чтобы почитатели таланта Роберта Говарда заинтересовались нашим проектом.
И, повторяя любимые слова Лина Картера, мне хочется сказать вам:
Счастливой Магии!
Александр ТИШИНИН
Санкт-Петербург март 1997
ДЖОН КИРОВАН
Живущие под усыпальницами
Я внезапно проснулся и сел в постели, испытывая сонное недоумение: кто мог колотить в дверь с такой яростью, что ее панели грозили разлететься? Послышался визгливый, пронизанный безумным страхом, голос:
— Конрад! Конрад! — вопил неизвестный за дверью. — Бога ради, впустите меня! Я видел его, видел!
— Кажется, это Иов Кайлз, — сказал Конрад, поднимая свое длинное тело с дивана, на котором он спал, отдав в мое распоряжение свою кровать. — Не сломайте дверь! — крикнул он, нашаривая шлепанцы. — Я иду.
— Эй, поторопитесь! — бушевал невидимый гость. — Я только что заглянул в глаза самому дьяволу!
Конрад включил свет и открыл дверь. В дом, едва не падая, ввалился человек с ошалелыми глазами, в котором я узнал того, о ком сказал Конрад Иов Кайлз, хмурый, скаредный старик, живущий в небольшом имении по соседству с Конрадом. Обычно молчаливый и сдержанный, Иов сейчас совершенно не походил на себя. Его редкие волосы торчали дыбом, капли пота усеивали серую кожу и он то и дело трясся, как человек в приступе жестокой лихорадки.
— Что случилось, Кайлз? — воскликнул, уставясь на него, Конрад. Можно подумать, что вас напугал призрак!
— Призрак?! — тонкий голос старика надломился и он истерично рассмеялся. — Я видел демона из преисподней! Поверьте, я видел его — этой ночью, всего несколько минут назад! Он заглянул в мое окно и высмеял меня! Господи, как вспомню этот смех…
— Кто он? — нетерпеливо бросил Конрад.
— Мой братец, Иона! — завопил старина Кайлз.
Конрад вздрогнул. Иона, брат-близнец Иова, умер неделю назад и мы с Конрадом видели, как его тело положили в гробницу на крутом склоне одного из холмов Дагот-Хиллс. Я вспомнил о существовавшей между скупым Иовом и транжирой Ионой ненависти. Иона влачил свои последние жалкие дни в бедности и одиночестве, в полуразвалившемся семейном особняке на нижнем склоне Дагот-Хиллс, сосредоточивая весь свой яд своей ожесточенной души на скряге-брате, проживающем в собственном доме в долине. Вражда была взаимной. Даже когда Иона очутился на смертном ложе, Иов ворчливо и крайне неохотно позволил убедить себя спуститься вниз, к брату. Случилось так, что он остался наедине с Ионой, когда тот умирал, и, по-видимому, сцена смерти была настолько ужасной, что Иов выбежал из комнаты с посеревшим лицом и дрожа всем телом, а из комнаты донесся ужасный гнусавый смех, оборвавшийся вдруг предсмертным хрипом.
Теперь старый Иов трясясь стоял перед нами и, обливаясь потом, лепетал имя брата.
— Я видел его! Вчера вечером я засиделся позже обычного и едва успел погасить свет, чтобы лечь в постель, как его лицо с дьявольской ухмылкой появилось в окне, обрамленное лунным светом. Он вернулся из ада, чтобы утащить меня туда, как поклялся перед смертью. Он — чудовище! И был им уже несколько лет! Я подозревал это, когда он возвратился из долгих странствий по Востоку. Он дьявол в образе человека. Вампир! Он задумал уничтожить меня вместе с душою и телом!
Пораженный словами старика, я сидел не находя слов, то же было и с Конрадом. О чем говорить и думать при очевидном случае помешательства? Моей единственной мыслью была убежденность в безумии Кайлза. Он вдруг вцепился в халат на груди Конрада и свирепо встряхнул его в приступе мучительного страха.
— Остается одно! — воскликнул он с блеском отчаяния в глазах. — Я должен пойти к его гробнице и собственными глазами убедиться, что он лежит там, где мы его положили! И вы пойдете со мной, я не смею идти в темноте один! Он может подстеречь меня по дороге — за любой изгородью или деревом!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
