шлёпнулось на крыльцо дежурной аптеки, возле которой я коротал время. Взглянув на сообщение, я вздрогнул вторично, Лысый просит подмоги. «Батальоны просят огня» — произнёс я вслух и, сунув мобилу в карман, предварительно набрав в ответ короткое «ОК», двинулся к точке сбора.
03/Эпизод
Она шла по тихой пешеходной улице, недавно отреставрированной и изобилующей разными кафе да ресторанами. Павильонами «Балтика» да пельменными. Однако ни одно из этих заведений не привлекло её внимания. Кутаясь в драповое пальто, она двигалась, осторожно ступая на тротуарные плитки, как будто они были хрустальные и могли разбиться у неё под ногами. Несмотря на сравнительно тёплый осенний день, ей было зябко. То и дело озираясь, украдкой поглядывая на маленькие дешёвые часики на тонком, измождённом запястье, женщина миновала большую часть улицы, так и не прельстившись на её призывы провести своё время в одном или нескольких увеселительных заведениях. Впрочем, похоже, у неё не было ни времени, ни желания, ни свободных денег. Однако же, дойдя до Звёздной площади, она уверенно свернула налево и, пройдя некоторое расстояние, в нерешительности остановилась перед кафетерием, располагающимся в подвальном помещении жилого дома и имеющим не слишком романтичное название — «Семь ступеней». Ещё раз оглянувшись вокруг, словно ища поддержки окружающих людей, она ступила на первую ступеньку и стремительно прошмыгнула длинную, пологую лестницу, в которой было явно не семь, а добрых два десятка ступеней.
Внутри кафе имелось два зала, один из которых был сделан с претензией на утончённый вкус посетителей, имея богатый ассортимент деликатесов и напитков, а также некоторое количество художественных фото по углам зала, которые должны были оживить интерьер. Второй зал располагался несколько выше первого и был менее пышно обставлен, в общем и целом напоминая заурядное кафе-мороженое с железной мебелью и скромным, ограниченным сладкими блюдами меню.
Конечно же, её ждали в помпезном зале. Когда она, войдя внутрь, остановилась на лестничной площадке, разделяющей эти два зала между собой, ей призывно махнул рукой мужчина в солидном замшевом пиджаке и очках в золотой оправе. Женщина, не раздумывая, направилась к его столику. На его поверхности, покрытой тёмной вишнёвой скатертью, уже имелось некоторое количество еды, в основном десерты.
— Добрый вечер, как всегда, без опозданий, вы сама пунктуальность, — мужчина приветственно приподнял над стулом свой упакованный организм.
— Не в моих интересах, — сухо произнесла женщина и присела на край своего стула, положив невесомые запястья, в которых была зажата небольшая сумочка, на край столика.
— Не стоит забывать, что это и наш интерес тоже, а если так, то мы готовы ждать, но недолго.
— У меня создалось обратное мнение.
— В каком смысле?
— Всё тянется слишком долго, уже два месяца я занимаюсь тем, что по рекомендации одних людей ищу других, а те в свою очередь опять мне кого-то рекомендуют. Я устала, вся издёргалась. Мне важен положительный результат, поймите это наконец, — почти шёпотом произнесла она, и губы её задрожали.
Мужчина обеспокоенно смотрел на убитую горем женщину. Она готова была забиться в истерике. Его это явно не устраивало.
— Всё будет хорошо, уверяю вас! — ободряюще начал он. — Вот только придётся встретиться ещё с одним человеком, но это последний, и это произойдёт сегодня, если у вас есть необходимая сумма, — закончил он скороговоркой.
— Об этом можете не волноваться. После того как один из ваших нужных людей ссудил мне денег под грабительские проценты, я обладаю всей суммой.
— Напрасно иронизируете, такую сумму вам не дал бы ни один банк, а проценты, насколько мне известно, весьма щадящие.
— Какая уж тут ирония. Говорите уже, что нужно делать, меня всю трясёт.
— В первую очередь нужно успокоиться. Съешьте что-нибудь, выпейте, не стесняйтесь, — предложил он, широким жестом окидывая стол. — Ну же, я угощаю, — усердствовал мужчина.
— Вы наверняка продрогли. Горячий чай с лимоном, я думаю, подойдёт. А ещё корзиночку. Любите пирожные? Ну, иногда можно. Это же вкусно, к тому же сладкое повышает настроение.
— Умеете вы уговаривать. Да и продрогла я, правда ваша. Но пока я буду пить чай с пирожным, вы меня просветите, что мне осталось сделать, наконец.
— Вот это я понимаю — разговор, а то — истерика, — радостно заулыбался мужчина.
— Слушайте меня внимательно и запоминайте. Выйдя из кафе, вы должны будете отыскать в сквере напротив скамейку. Присядете и немного подождёте, вас узнают, и далее вы пройдёте с этим человеком, куда он скажет.
— Не надейтесь, что я буду ходить перед ним на задних лапках. Если мне не понравится хоть что-то…
— Тогда что? — перебил мужчина. — Может, сразу разорвём наш договор, вы вернёте деньги, с процентом, разумеется, и разойдёмся как в море корабли?
— Я знала, что всё этим кончится! — она почти кричала. Глаза полыхали огнём. Но мужчину, похоже, это уже не смущало. Он протянул руку через стол и, взяв собеседницу за плечо, резко усадил её на место. Голос его был спокоен и требователен.
— Уймётесь вы, наконец? Я устал повторять, всё будет окей. Но для этого нужно встретиться кое с кем, выполнить его рекомендации, и дело в шляпе. — Он посмотрел ей в глаза, пытаясь понять, доходит ли до неё смысл его слов, и, видимо, уверившись в этом, продолжил.
— На этом моя миссия выполнена, и ваш покорный слуга был бы весьма признателен…
— Свой гонорар вы получите, не сомневайтесь. Но только после того, как я получу своё лекарство. Если опасаетесь, что обману, можете сами мне его передать.
Женщина поднялась из-за стола, запахнула пальто и направилась к лестнице, через короткий миг она покинула зал, так и не оглянувшись на своего собеседника.
Осенний воздух пьянил ароматом прелой листвы, подогретой солнцем, вызывая лёгкое головокружение. Наскоро подыскав скамейку, она расположилась на ней, приготовившись ждать мистера икс — так она окрестила будущего визитёра. Денёк выдался на славу. Полуденное солнце уже цеплялось за крыши домов и напоследок щедро золотило всё, к чему прикасалось. Ветра не было, и солнечные лучики, пробиваясь сквозь поредевшие кроны деревьев, смело раскрашивали находившихся в сквере людей золотыми узорами. Если бы не это всепоглощающее чувство тревоги, если бы не головокружение, то она бы оценила этот подарок природы. Однако состояние оставляло желать лучшего. Слабость во всём теле требовала растянуться прямо здесь, на скамейке, наплевав на приличия. Она сидела одна. Решив, что никому особенно нет до неё дела, женщина приняла более свободное положение тела, облокотившись о подлокотник и вытянув ноги по диагонали. Солнечный луч назойливо впился в лицо. Глаза сами собой прикрылись, и открыть их уже
