Таким образом, ДФТ принадлежало или находилось под его контролем около 7000 кинозалов. Во главе ДФТ стояли Тео Квадт и Макс Витт, являвшиеся одновременно членами правления УФА, а ранее директорами «УФА-фильм-театер». В декрете, которым был учрежден самый гигантский из когда-либо существовавших трестов по эксплуатации фильмов, говорилось о необходимости «обеспечить независимость и стабильность в области эксплуатации немецкого кино».
Декрет не допускал эксплуатации кинозалов независимыми акционерными обществами и не разрешал отдельным лицам владеть более чем двумя-четырьмя кинозалами. Иначе говоря, речь шла отнюдь не о «защите интересов мелких собственников», а об устранении возможности появления какого бы то ни было конкурента, который когда-либо мог выступить против УФА.
Все другие отрасли кинопромышленности также превратились в филиалы УФА. Сверхтрест контролировал «Дейче Вохеншау» (киноеженедельник на 29 языках), «Дейчер шмальфильм» (узкопленочные 16-миллиметровые фильмы), «Дейчер цейхенфильм» (мультипликационные фильмы), «Афифа копиранштальтен» (трест копировальных фабрик), «Тобис тонфильм синдикат» (который, как владелец патентов, являлся сборщиком авторских процентов), «УФА — Хандель» (производство и продажа съемочной и проекционной аппаратуры, оборудования кинозалов и т. д.), «Фильмферлаг» (издание музыкальной и кинематографической литературы). «Фильмбанк», тесно связанный с УФА и ее хозяевами, становится единственным банком, которому было предоставлено право финансировать кинопромышленность.
Эта монополизация кино проходила не только в границах Большого райха (в состав которого входили тогда помимо самой Германии Польша, Богемия и Австрия), но и во всей Европе. Имперская кинопалата явилась для УФА посредником, с помощью которого ей удалось прибрать к рукам все немецкое кино. В июле 1941 года в Берлине основывается Международная кинопалата, которую УФА хотела использовать «после краха Франции» как инструмент для того, чтобы «объединить в единый блок все самые молодые силы Европы». На открытии этой палаты Геббельс провозгласил в своей речи лозунг европейского кино. «Война дала нам возможность, — заявил он, — поставить на обсуждение назревшие европейские проблемы и в меру возможностей разрешить их. Выполнение нашей миссии в Европе вселяет в нас мужество… побуждает нас настоятельно заняться во всех областях теми проблемами, которые могут быть решены только через объединение. Если ныне — я говорю не как немец, но как европеец — мы не вдохнем жизнь в европейское кино (европейское в самом широком смысле этого слова), то оно так и будет пребывать в состоянии сна, подобно спящей красавице. Я испытываю радость оттого, что в самый разгар войны народы Европы смогли договориться о разрешении главных проблем в области кино на основе принципов унитаризма».
Эти «принципы унитаризма», воплощавшиеся в экспансии УФА в другие страны Европы, являлись основным импульсом в деятельности Европейской кинопалаты. С целью еще более широкого их применения она собирается в апреле 1943 года в Риме под председательством графа Вольпи. Основные командные рычаги палаты были в руках ее генерального секретаря доктора Мельтцера, одного из ставленников УФА.
«Сегодня — европейское кино для Европы. Завтра — европейское кино для всего мира… Мы имеем в виду не только страны, берега которых омывает Атлантический океан, но также и страны Средиземного моря, Индийского и Тихого океанов». Эту грандиозную программу изложил перед палатой министр итальянского фашистского правительства Паволини. Международная кинопалата была составлена главным образом из стран «оси», их сателлитов и оккупированных стран (Германия, Италия, Богемия и Моравия, Бельгия, Болгария, Хорватия, Дания, Финляндия, Венгрия, Норвегия, Голландия, Румыния, Словакия), а также двух «нейтральных» стран — Испании и Швеции. Франция не вошла в это объединение.
1942 год был одновременно годом апогея и для Гитлера и для УФА. В кинопромышленности и во всей крупной индустрии как в Большом райхе, так и в Европе в результате гитлеровской «революции», «борьбы против плутократии» и войны «пролетарских наций против наций пресытившихся» неимоверно разрослись и усилились монополии типа УФА, сами тесно связанные с международным финансовым капиталом.
Война 1939 года была, говоря словами знаменитого генерала фон Клаузевица, «продолжением с помощью иных средств традиционной (то есть гитлеровской. — Ж. С.) политики». Но сам гитлеризм, будь то в кино или в тысяче других областей, явился продолжением традиционной политики немецких трестов и картелей, определившейся уже с 1900 года и ставившей своей целью создание монополий в европейском масштабе «мирными» или насильственными путями.
Опиравшееся на эти экономические, финансовые и «теоретические» принципы, кино «третьего райха» бесстыдно рекламировало себя как «национальное» и «социалистическое». Его «социализм», структура и содержание которого подгонялись под требования финансовых монополий, был ультрареакционным и расистским. Его «национальные» фильмы были одиозно шовинистическими или примитивно космополитическими как по содержанию, так и с точки зрения подбора исполнителей и постановщиков.
В 1934 году, когда Геббельс и Гугенберг объединились, чтобы создать «кино третьего райха», афиши немецких кинотеатров пестрели названиями «национальной» продукции: «Приключение в восточном экспрессе», «Цветочница из «Гранд-отеля», «Король Монблана», «Графиня Чардаш», «Дочь его превосходительства», «Ночь в Венеции», «Чикагский беглец», «Дело № 909», «Я — для тебя, ты — для меня», «Цыганская кровь» и т. д. Фильмы откровенно пропагандистского фашистского характера (такие, как «Юный гитлеровец Квекс» или «Ганс Вестмар») не составляли в то время и 10 процентов продукции[8].
Когда в 1945 году солдаты Советской Армии вошли в Берлин, они могли видеть на разрушенных стенах города обрывки афиш с названиями демонстрировавшихся во время войны фильмов: «Старинная песня», «Придворный концерт», «В ночь на 12-е», «Сердце бьется для тебя», «Безумный день», «Пойдем навстречу счастью», «Миллионер», «Женщина за бортом», «В храме Венеры», «Переполох в замке», «Петер Фосс — похититель миллионов», «Любовь прежде всего», «Дорогая Катерина» и т. д.
И тогда, когда поджигали рейхстаг, и в годы танковых походов на Париж и на Москву, и в момент, когда советские войска форсировали Одер, основную массу продукции немецкого кино составляли фильмы-оперетты, банальные любовные мелодрамы, детективные фильмы, фильмы-вальсы.
Большинство фильмов 1924, 1934 и 1944 годов были созданы в «стиле УФА», который мало чем отличается от «стиля Голливуда — фабрики грез». Этот киноопиум не был непосредственной гитлеровской пропагандой, он в более широком плане расхваливал буржуазный образ жизни, используя условные и традиционные сюжеты, создавая развлекательные или уводящие от действительности фильмы.
Космополитизм таких сюжетов усиливался космополитизмом производства. Начиная с 1925 года УФА широко применяет совместное производство фильмов с европейскими фирмами, иногда при участии Голливуда. Оно продолжалось в различных формах и после захвата власти Гитлером, и после Мюнхена, и после объявления войны. В 1941 году немецкое кино создавало фильмы совместно с Францией, Богемией и Моравией, Словакией, Испанией, Австрией, Венгрией, Италией, Швецией. В начале 1944 года УФА снимала фильмы в Гааге, Праге, Вене, Будапеште и Париже.
В некоторых случаях продукция, создававшаяся на иностранных студиях, была немецкой по вложенным в нее капиталам, но заимствовала у страны, где она выпускалась, язык, сюжет, сценаристов, постановщиков и т. д. Таковы были, к примеру, 30 фильмов, снятые в оккупированной Франции филиалом УФА «Континенталь», итальянские фильмы, созданные на студии «Европа», венгерские и чешские — на студиях «Месстер» и «Праг-фильм». Но все они создавались, разумеется, в соответствии с общей программой Геббельса.
Приток киноактеров и кинорежиссеров из стран Центральной Европы на берлинские киностудии, ставший уже традиционным явлением, еще больше усилился в результате экспансионистской политики сверхтреста УФА. Самые популярные звезды фирмы были выходцами из Венгрии (Паула Вессели, Марика Рокк, Атилла Хёрбигер и др.), из Швеции (Цара Леандер, Кристина Зёдербаум и др.), из Югославии (Иван Петрович и др.). Среди режиссеров многие были родом из Вены, Будапешта и Праги.
Развлекательный характер продукции немецкого кино в период войны не исключал, однако, появления фильмов, открыто прославлявших фашизм или проповедовавших его в завуалированных «безобидных» формах, но методично, систематически.
Один из документов УФА, предназначавшийся сугубо для внутреннего пользования, озаглавленный «Тематическая схема» (январь 1941 года), свидетельствует, что характер всей кинопродукции определялся специально разработанным планом, имевшим вполне определенную пропагандистскую направленность. Приводим с некоторыми сокращениями этот документ:
