Второй этап в истории международного правосудия начался на рубеже XIX–XX вв. и продлился до окончания Второй мировой войны. Он характеризовался созданием первых постоянных международных судов, практика которых не была очень удачной, однако накопленный опыт оказался необходимым для создания более совершенной послевоенной системы международных судебных учреждений.
На основании Первой Гаагской конвенции 1899 г. была создана Постоянная палата третейского суда в Гааге, представлявшая собой суд по спорам международного характера, решения которого были обязательными для сторон, обратившихся в него. Один из участников Первой Гаагской конференции мира В. И. Гессен сразу после ее окончания в своей статье отмечал:
– первым и непосредственным результатом Гаагской конференции явилась кодификация «права войны»,
– следующим моментом, характеризующим дело конференции мира, явилась гуманизация войны,
– важнейшим итогом конференции явилось принятие правового документа о мирных средствах разрешения межгосударственных споров и учреждения постоянного международного суда.[28]
Позже Палата должна была действовать на основании двух Конвенций: Конвенции о мирном решении международных столкновений (Гаага, 29 июля 1899 г.) и Конвенции о мирном решении международных столкновений (Гаага, 18 октября 1907 г.). Необходимо отметить, что в ноябре 1909 г. один из четырех членов Палаты, назначенных российским правительством, стал Л. А. Камаровский.[29] В период с 1900 по 1932 гг. Постоянная палата третейского суда в Гааге рассмотрела двадцать дел.[30]
Огромную роль в этот период в становлении международного правосудия сыграл еще один выдающийся юрист-международник и дипломат Ф. Ф. Мартенс (1845–1909). Он неоднократно назначался третейским судьей при разрешении международных споров: спор по Ньюфаундлендскому вопросу (Англия /Франция, 1891 г.), спор относительно парохода «Costa Rika» (Англия / Голландия, 1895 г.), территориальный спор (Англия / Венесуэла, 1899 г.), спор о калифорнийском благотворительном фонде (США / Мексика, 1902), спор по поводу нарушения прав граждан (Венесуэла / Англия, Германия и Италия, 1903).[31] Кроме того, известный Дворец Правосудия в Гааге был обязан своей постройкой именно этому русскому ученому. Когда американский миллионер Карнеги пожелал пожертвовать значительную сумму в пользу идеи мира, он обратился к Ф. Ф. Мартенсу. В ответ профессор и дипломат посоветовал ему построить дворец для заседаний международного суда.
Такое развитие событий взволновало многие государства за океаном. Например, в противовес Второй Гаагской конференции мира 1907 гг. была проведена Вашингтонская мирная конференция 1907 г. По инициативе США и Мексики на ней было принято решение о создании Центральноамериканского суда, участниками которого стали Гватемала, Гондурас, Коста-Рика, Никарагуа и Сальвадор, т. е. государства, близкие друг другу в политическом, экономическом, культурном планах. Деятельность данного суда хорошо изучена в работе Ю. Л. Атливанникова и М. Л. Энтина «Опыт организации и деятельности Центральноамериканского суда»,[32] поэтому отметим лишь следующее.
Во-первых, данный суд, состоящий из пяти судей (по одному от каждого государства), обладал широкой юрисдикцией и наднациональными полномочиями, которых никогда не было ранее. Государства-участники должны были передавать на его рассмотрение все разногласия или споры, которые не смогли быть разрешены на уровне министерств внутренних дел. Кроме того, суд наделялся обязательной юрисдикцией в отношении внутрирегиональных споров, неурегулированных дипломатическим путем. В Центральноамериканский суд могли обращаться граждане пяти государств с исками против правительств соседних государств. И, наконец, суд имел право разбирать конфликты между законодательной, исполнительной и судебной ветвями власти стран-участниц.
Во-вторых, природа Центральноамериканского суда была двойственной. С одной стороны, это был постоянный третейский орган с фиксированным составом, когда речь шла о двусторонних спорах. Но с другой стороны – это была наднациональная ассамблея при урегулировании споров, затрагивающих интересы всего региона.
Однако, к сожалению, государства-участники сами сделали Центральноамериканский суд «мертворожденным» органом. Сначала в 1908 г. суд тремя голосами против двух оправдал Гватемалу и Сальвадор, предоставлявшими помощь антиправительственным силам Гондураса. Затем в 1914 г. Никарагуа отказались исполнять решение Центральноамериканского суда по делу «Коста-Рика против Никарагуа», когда Никарагуа, не согласовав это с соседними государствами, заключили с США договор о прокладке канала через свою территорию и строительстве военно-морской базы в проливе Фонсека.
В результате можно согласиться с выводом Ю. Л. Атливанникова и М. Л. Энтина о том, что «итоги деятельности Центральноамериканского суда интересны прежде всего с точки зрения того негативного опыта, которого практика функционирования этого органа дала развитию международной судебной процедуры».[33]
Не избежала подобной участи и Постоянная палата международного правосудия при Лиге Наций, которой было поручено разрешение межгосударственных споров и вынесение консультативных заключений по юридическим вопросам.[34]
К сожалению, Палата была наделена только факультативной юрисдикцией, а поэтому обращение к ней при международных спорах государств было необязательным. Как писал американский исследователь Б. Ференс, «неспособность Лиги согласиться на международный суд, обладающий обязательной юрисдикцией в отношении таких споров, которые могли бы привести к войне, обрекала его на роль суда с ограниченным авторитетом, властью и влиянием».[35]
Однако все равно создание Постоянной палаты международного правосудия при Лиге Наций можно назвать прорывом. В связи с тем, что предусматривалась возможность наделения Палаты обязательной юрисдикцией, к 1939 г. 65 государств в той или иной степени признали для себя обязательность юрисдикции главного судебного органа Лиги Наций.[36] Фактически Палата просуществовала с января 1922 г. до февраля 1940 г., когда стало понятно, что Лига Наций не справилась со своей главной целью – мирным урегулированием межгосударственных споров. Уже полным ходом шла Вторая мировая война. Однако опыт Постоянной палаты международного правосудия был так же важен, т. к. стало понятно, что нейтральность и независимость главного судебного органа международной организации, стремящейся предотвратить международные столкновения, не могут быть чисто номинальными.
В рамках данного этапа постепенно формировалась и идея международного уголовного правосудия. Например, уже в годы Первой мировой войны появились требования об организации международного трибунала для суда над военными преступниками. В частности, такое требование в марте 1916 г. сформулировал английский юрист Х. Беллот на заседании Общества Гуго Гроция.[37] Затем подобные предложения получили поддержку на национальном уровне. Так, правительство Великобритании назначило комитет по расследованию случаев нарушения законов и обычаев войны, и в декабре 1918 г. он выступил с серией рекомендаций.
В январе 1919 г. на встрече глав правительств и министров иностранных дел Великобритании, Франции, США, Италии и Японии в Версале была создана специальная комиссия для рассмотрения вопросов ответственности инициаторов войны. Деятельность этой комиссии была предвзятой. Несмотря на то, что в развязывании Первой мировой войны участвовали два военных блока, главными инициаторами были признаны Германия и Австрия, а второстепенными – Турция и Болгария.
Статья 227 Версальского мирного договора 1919 г. с Германией предусматривала, что германский император Вильгельм II за преступления против международной морали и нерушимости международных договоров должен предстать перед специально созданным международным трибуналом. Однако суд над Вильгельмом II так и не состоялся. Правительство Нидерландов, на территорию которых император бежал 1 ноября 1918 г., отказалось его выдать, заявив, что он обвинялся в политических преступлениях, которые считаются ненаказуемыми по нидерландскому законодательству, а поэтому является «жертвой международного конфликта».[38]
Похожая ситуация сложилась и в отношении исполнения статьи 228 Версальского мирного договора. Был подготовлен список из 896 лиц, воевавших на стороне Германии и обвиняемых в совершении военных преступлений. Однако никаких международных судебных органов создано не было. В результате Верховный суд Германии рассмотрел только 12 дел, причем по 6 из них обвиняемые были оправданы.[39]
