Лопахин. Ну, хоть один человек в этом дурацком подвале узнал меня.
(обводит взглядом собравшихся и смотрит на Раневскую) Любовь Андреевна, мой вам поклон.
Варя с вами?
Гаев. Кого? (бьет по шару)
Любовь Андреевна. Что-то я хотела сказать...
Откуда-то сверху и со стороны доносятся звуки оркестра, играющего "Интернационал".
Что это?
Петя. Вы помните наш знаменитый еврейский оркестр, Любовь Андреевна?
Любовь Андреевна. Как, он еще жив?
Петя. Не только жив, но ведет в бой наши железные красноармейские батальоны.
Под его музыку мы весь мир и весь этот век прошагаем, вот увидите!..
Оркестр незаметно переходит на "Семь сорок", затем на революционный марш.
Но сейчас, товарищи, прошу всех занять места. Советская власть не имеет против вас злобы, потому что за нею великая правда величайшей идеи. Даже если кого-то из вас придется ликвидировать, это будет воля истории. Никаких личных чувств в святом деле классовой борьбы! И в доказательство этого я приглашаю вас посмотреть представление в исполнении нашего агитационного театра.
Сравните его с первым, буржуазным действием, и вы отчетливо увидите разницу между вашим прошлым и нашим будущим!
Недобейко. Я, товарищ Штыков, покамест пойду наверх.
Петя. Разумно, товарищ Недобейко.
Недобейко. (смотрит на супружескую пару, забившуюся в угол - судя по одежде, это представители зажиточного сословия) Тэк-тэк-тэк... (Любови Андрееве, любезно.) Вы с ними не знакомы?
Любовь Андреевна. Очень стыдно, но мы как-то не успели даже словом перебросится...
Недобейко. (Пете и Шарлотте, острожно) Вы их знаете?
Петя. Нет.
Шарлотта отрицательно качает головой.
Недобейко. Тогда я вас, господа хорошие, попрошу пройти со мной. (про себя)
Всех прочих шлепнем после спектакля.
Петя. Что?
Недобейко. Всем прочу первоклассный спектакль!
Любовь Андреевна. Надеюсь, с этими господами будут хорошо обходится, Петя?
Недобейко. Не просто хорошо - идеально!
Шарлотта. Я останусь ненадолго. А потом с актерами вернемся на бронепоезд.
(тихо) Шуму не надо. Публика здесь нервная, а потом, надо экономить патроны.
Недобейко. Понял, товарищ Ларина!
Недобейко и Ярослав, сопровождающий двоих арестантов, уходят. Из-за занавеса выглядывает физиономия одного из актеров.
Петя. (хлопает в ладоши) Прошу всех занять места. Думаю, одного действия нам хватит.
Гаев. Кого?.. Двойного в угол! (бьет по шару и неохотно садится возле Любови Андреевны.)
Петя топчется возле них. Шарлотта пристраивается на освободившемся стуле.
Спектакль начинается.
(По ходу действия Любовь Андреевна отпускает руку Гаева и жадно целуется с Кретьеном. Гаев резко поднимается и идет к бильярдному столу. Там он и стоит, спиной к внутренней сцене, катая по зеленому сукну бильярдный шар.
Петя с изумлением смотрит на Раневскую и Кретьена. Затем, схватившись за голову, бежит к противоположной стене подвала. Его место незаметно занимает Шарлотта.
В подвал вбегает Недобейко. Его никто не замечает, и он замирает на лестнице, после чего на цыпочках выбирается из подвала. Слышен топот копыт. Через какое-то время слышны отдаленные выстрелы. Короткий разрыв орудия.
Тишина)
(R II, B)
АКТ 3 Присутствующие по инерции смотрят на закрывающийся занавес.
Пищик. Да. Было время, пивали мы чай с лимоном. С вареньем и сахаром. И настоечку из буфета таскали. Заедали балычком. Икорочкой. А теперь видим все это только во сне. Словно и не жили. Дашенька, дочь моя, говорит...
говорит...
(засыпает)
Кретьен. Льюба, когда жье обьед? Я гольоден. Нье забьюду, как нас угощаль месье комендант в городкье Пльосе. Я ель за обье уши, так что за щьеками трещальо.
Гаев. О, времена, когда земные блага радовали наши чувства своим присутствием.
Помнишь ли ты, сестра, как вечерами, возвращаясь из гостей домой, мы еще из далека видели в саду багровое пламя под треножником, еще на подходе чувствовали запах вишневого варенья, которое готовила мать? Помните ли вы, господа, те волшебные годы...
Лопахин. ...когда я, босой и голодный, стоял на снегу у крыльца вашей кухни, а дворецкий Фирс гнал меня взашей.
Любовь Андреевна. И за это вы заживо заколотили его в усадьбе в день нашего отъезда!
Лопахин. Любовь Андреевна, Любовь Андреевна!... Странно, господа. Был я мужиком и сыном мужика. Потом стал миллионщиком, и, просто так, за ради азарта купил с торгов с торгов усадьбу Любови и Леонида Андреевичей. Был товарищем министра в каком-то задрипанном беглом демократическом правительстве. А теперь бегу. Куда - не знаю. Скорее всего, в Америку. Бегу от красных. Бегу от белых.
Пищик. (снова просыпаясь) Прости меня, великой души человек. Про каких это белых ты говоришь? Простите старика, проспал, ничего не слышал.
Лопахин. А что, товарищи вас еще не обрадовали известием? Его превосходительство адмирал провозгласил себя верховным правителем и единоличным спасителем Отечества! Демократическое правительство упразднено и расстреляно. Из министров, если не ошибаюсь, уцелел один Зензинов. О прочей сволочи, вроде меня или Пищика, ничего пока что не известно.
Пищик. А друзья наши и союзники чехи?
Лопахин. Гусь свинье не союзник. Отзывают части с фронта, эвакуируются во Владивосток, а оттуда через два океана - домой. Поняли, что так ближе будет...
Золотопогонники на подходе к городу. Кстати, это не они стреляли во время представления?..
Шарлотта и Петя переглядываются и стремглав бегут к двери. Дверь заперта снаружи. Чуть отойдя в сторону, Шарлотта разряжает наган в дверь, и дергает ручку. Дверь не поддается. Шарлотта отбирает наган у Пети и расстреливает всю обойму. Дверь снова не поддается.
Лопахин. Заперли. Будьте как дома, товарищи. Присоединяйтесь к нашей теплой...
пока еще... кумпании.
Гаев. "Вход сюда для всех открыт. Нет уж выхода отсюда!" Стихи гражданина Анакреонта. Желтым в угол. (бьет по шару)
Лопахин. Как у вас складно получилось, Леонид Андреевич! Натуральный пиит.
Гаев. От кого это конским потом пахнет? Бью дуплетом! (бьет по шару)
Шарлотта. От меня. Я должна много ездить верхом.
Лопахин. О, великая немая заговорила! Что-то будет. А представление ихнее мне даже понравилось. Вы, Любовь Андреевна, когда-то посоветовали мне пьес не смотреть.
Любовь Андреевна. Не помню.
Лопахин. В последний приезд в усадьбу. Перед продажей.
Любовь Андреевна. Не помню...Как я могла посоветовать вам такую глупость... Не помню.
Лопахин. Глупость, не глупость - все равно я вам бесконечно благодарен.
(припадает к ее руке) Милая моя, удивительная моя! Я вам так скажу четырнадцать лет прошло, а я ничего не смотрел. Может быть, в ущерб делу. И план спасения вашей усадьбы, помните, вам предлагал - тоже в ущерб делу?
Если б вы меня послушали, не потеряли бы усадьбу, а я - вас!..
Петя. Так!..
Пауза.
Лопахин. И все-таки, Любовь Андреевна, что с Варей? Почему ее нет с вами?
Любовь Андреевна. Варя ушла в монастырь.
Лопахин. В наше время? Ушла в такой предрассудок! Где монастырь? На чьей территории - красных?
Любовь Андреевна. Монастырь уже месяц как сожжен и разграблен. Кем, до конца не ясно, возможно, даже, и не вашими, Петя. Что они делали с монашками, я, с вашего разрешения, Ермолай Алексеевич, говорить не стану. С тех пор мне про Варю известно не больше вашего.
Лопахин. А я ведь ее искал...
Раневская. Она прислала телеграмму и просила ни за что не сообщать вам о ее решении. Мы с вами, Ермолай Алексеевич, столько лет не видались, так что Варину просьбу выполнить мне не составило труда.
Пауза. Кретьен кашляет и дергает Любовь Андреевну за руку.
Любовь Андреевна. Вы, Ермолай Алексеевич, сильно виноваты. Впрочем, не больше, чем я.
Лопахин переминается с ноги на ногу.
Виноваты вы. Виновата я - ее преступная и слабая мать. Виноват этот страшный человек. (кивает на Кретьена)
Пищик. Ваш зять?
Шарлотта с грохотом роняет наган на пол. Никто не оглядывается на нее, только Кретьен вжимает голову в плечи. Гаев с силой бьет кием по шару.
Гаев. Любин любовник. (швыряет на пол кий, Епиходову.) Помнишь, как ты сломал в бильярдной мой кий! Никогда не прощу тебе! Сто одиннадцать несчастий.
Петя. А что, Ермолай Алекссевич, удался ли ваш план раздела вишневого сада под дачи?
Лопахин. Да на что тебе знать? Ты все такой же зануда, студент! Хочешь подробностей? Ладно! Когда весной вскрыли дом, в прихожей нашли труп дворецкого Фирса... Шутка сказать: до весны никто не вспомнил о старике ни хозяева, ни бывшая прислуга, ни ты, студент, ни я, недотепа... Были огромадные неприятности с полицией. Еще большие - с совестью. А в первую голову обидно было, что дело пострадало. Брать землю под участки после такого происшествия никто не желал, пришлось цену вдвое сбросить... В общем, не состоялся гешефт.
А как хорошо было задумано!
