— Вадим, поехали обедать, — произнес Сергеич, вытирая грязной тряпкой с рук мазут.
Поесть бы не мешало… что-нибудь съедобное. Только где это съедобное взять?
— В столовую, ребята! — отдал приказ бригадир и сел за руль.
Слово «столовая» оптимизма не внушала. Надо наладить доставку еды, пока я тут не загнулся.
— У нас хорошо готовят, — будто прочитал мысли и поспешил успокоить. — Надежда Осиповна – повар от бога.
Будем надеяться, что к богу она своей готовкой меня не отправит!
Остановив машину возле небольшого одноэтажного здания, выкрашенного в белый цвет, Сергеич вышел из машины. Я скептически посмотрел на фанерную вывеску, где темной половой краской было выведено слово «столовая». Курс выживания какой-то!
Внутри было чисто, и это немного обнадеживало. Еще и пахло вкусно. Даже желудок отозвался урчанием.
— Леночка, ты сегодня? — резко повернулся в ту сторону, где стоял Сергеич.
— Да. Матвей бабушку в больницу утром увез, ночью опять криз был, — тихо ответила она без грамма язвительности в голосе. Заслушался. У училки красивый голос, когда она не отчитывает. Или она повар? Елена Владимировна меня еще не видела…
******
Лена
Заметила, что в столовую вошел Робнер Вадим, но упорно делала вид, что его не вижу и не знаю. Только вчера появился, а уже местная знаменитость! В станице все разговоры только о нем. Аленка растрепала, что у нас новый комбайнер появился на очень дорогой машине. Оценить она успела и золотые часы на запястье, и брендовые, со вкусом подобранные шмотки. Будь он настоящим комбайнером, без дорогостоящих атрибутов, они бы вели себя скромнее. А тут словно объявили суперприз за победу в гонке за сердце Робнера. Девушки постарше новость услышали, каждая решила, как будет действовать. У них уже есть опыт, хитрость, умение себя подать. А вот куда лезут вчерашние школьницы? Это именно они устроили собрание у меня под окном. И это только первый этап – случайно встретиться и познакомиться. До трех утра они сидели на скамейке и оживленно обсуждали, кто и как будет действовать.
Сначала я никак не реагировала. Матвей бабушку в больницу повез, остался в городе у родителей. Я находилась одна, переживала, поэтому разговор соседских девчонок отвлекал от грустных мыслей. Я скептически корчила лицо и ухмылялась, слыша очередную идею, как пригласить его на вечеринку, которую они решили устроить. Представила Вадима в кругу малолеток и зло ухмыльнулась. Несладко тебе придется, Робнер, на тебя открыли охоту.
Хотя, может, он и рад будет. Не тем мелким соседкам, конечно, а вполне себе взрослым девушкам, знающим, чего они хотят. Вспомнила о том, как он полез ко мне с поцелуями, почему-то опять разозлилась. Надеюсь, Матвей не проболтается Маринке, что у нас тут мажор затесался. Она у нас тоже охотница за богатыми принцами, поэтому в станице почти не появляется. Ссылается на занятость и работу. Но все мы знаем, нет для старшей сестры в деревне жениха. Ей олигарха подавай.
— Леночка, познакомься, новый комбайнер у нас в бригаде, Вадим, — представил дядя Миша Робнера. Мысленно застонала, пришлось перевести взгляд на «комбайнера». Да тут всем было ясно, что из меня лучше комбайнер, чем из этого мажора.
— Так ты повар, а я думал, учил… учительница.
Отвечать мне не пришлось, дядя Миша пришел на помощь.
— Вы знакомы? — и тут же продолжил: — Леночка у нас учительница, иногда бабушку заменят, когда Осиповна заболеет. Готовит она так же хорошо, — начал расхваливать меня пожилой бригадир.
Говорил он правду, готовила я вкусно. Пусть это и не ресторанные блюда, а домашняя сытная кухня. А вот учительницей я стала месяц назад, на работу в местную школу устроилась, хоть ни одного урока еще не провела. Придется ждать сентября. Но в станице все уже знали, что Галина Федоровна ушла на пенсию, а на ее место взяли меня.
— Пойду мыть руки, — произнес дядя Миша, оставляя нас с Робнером наедине. Остальные рабочие уже стояли возле умывальников. Вадим остался, и почему-то это меня нервировало.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Думала обо мне? — спросил негромко, нагло ухмыляясь. Я постаралась выражением лица показать, как отношусь к его вопросу. — Вижу, что думала, — так уверенно, словно ни капли не сомневался. Я задохнулась от возмущения.
— Я вижу, на мажоров навоз действует как-то по-особенному – нарушает психическую деятельность, вызывает яркие галлюцинации. Ты бы нейролептики попил, а то у нас тут этого добра хватает. Не хотелось бы такого «комбайнера» терять, наше фермерское хозяйство может встать, а на носу уборка урожая, — процедила сквозь зубы, не переставая мило улыбаться. Все-таки рабочие в нашу сторону поглядывают.
— Воробушек, ты меня специально злишь? Я ведь накажу, — сделал он шаг ко мне и буквально выдохнул в лицо. Стало немного неуютно под этим пристальным взглядом. — Сладко накажу, тебе понравится, — усмехнулся и потопал к умывальнику. А я растерялась. Последняя фраза, сказанная чувственным хриплым голосом, странно отозвалась где-то глубоко внутри.
Насыпать ему, что ли, слабительного в борщ?!
Глава 4
Лена
Слабительного у меня не было, но идея показалась настолько привлекательной, что я даже подумывала заглянуть в аптеку. Бабушка не хочет терять работу, поэтому, пока она на больничном, придется ее заменять, а значит, каждый день встречаться с мажором. Разлила по тарелкам борщ, добавила сметану, посыпала сверху свежесрезанную зелень, которую принесла с собой из дома. Бабушка специально много выращивала. Выставила тарелки с нарезанным хлебом, малосольные огурцы, чесночную приправу и блюдца с нарезанным копченым салом. На второе у нас гуляш, на гарнир – греча. В холодильнике стояли холодные соки и минеральная вода. Вячеслав Игоревич не экономил на обедах для рабочих. Нам доставляли только свежие и качественные продукты. Он и сам любил прийти отобедать в столовой, когда проживал в станице.
Мужчины сложили на поднос тарелки и заняли два стола. Запрещала себе смотреть на Робнера, но взгляд постоянно возвращался к нему. Вот он застыл над тарелками, внимательно рассматривает содержимое, будто ждет, что оттуда червяк вылезет. Удивляюсь, как еще лицо не кривит. Дать бы ему половником!
Все-таки взял тарелки и поставил их на поднос. Донес до стола. Посмотрел на рабочих, прежде чем взять ложку и опустить в тарелку. Пробует.
Только попробуй поморщиться!
Глаза от удовольствия не закатывает, но ест быстро и с аппетитом. Я даже не замечала, что все это время была в напряжении. Гад!
Мужчины стали вставать из-за стола. Порции были большие, за добавкой никто никогда не обращался. Они сложили аккуратно грязную посуду. Я наводила порядок, поэтому внимания на них не обращала. Взяв с собой соки, минералку, они вышли на улицу. Сели прямо на траву, спрятавшись под кроной раскидистого тополя, и закурили. Бабушка не переносила запах никотина, я тоже начинала кашлять, если рядом курят, рабочие это знали и не позволяли себе дымить в столовой.
— У меня к тебе предложение, — прозвучало прямо за спиной, я даже чужое дыхание ощутила на влажной коже. Дернулась, скользкая от моющего средства тарелка выпала из рук, хорошо, что не разбилась.
— Знаешь, куда ты можешь идти со своим предложением? — резко развернулась и зло выпалила в лицо мажору. Подкрался незаметно, словно хитрый кот!
— Просветите, Елена Владимировна, — довольно ухмыляясь. — Может, новых слов от вас наберусь. Вы, случайно, не филолог по образованию?
Руки в карманах модных джинсов, поза расслабленная, в отличие от меня.
— Деньги нужны? — серьезно спросил Робнер. В нем так резко произошли перемены, что я растерялась. — Готовишь ты сносно, есть можно. Мне нужна домработница, которая будет не только убирать, но и готовить. За два-три часа в день управишься, зарплата тридцать тысяч. Для вашей деревни это более чем хорошо.
«Готовлю сносно…. Есть можно. Домработница… Для вашей деревни…» — отдельные фразы из его монолога продолжали выстреливать в голове. Вот оно – настоящее лицо истинного мажора!
