и кровоподтеки. Девушка смотрела перед собой пустым взглядом, но слез в ее глазах уже не было, сквозь небольшое грязное оконце под самым потолком пробивались лучи рассветного солнца, а все свои слезы она выплакала еще ночью. Ее переполняли совсем несвойственные ей чувства: отчаяние, злость, отвращение к самой себе и к НЕМУ, бессильная ярость и удушающая ненависть. А еще желание отомстить, увидеть собственными глазами, как ОН мучается. А вот потом можно будет спокойно и умереть, потому что жить дальше после того, что произошло с ней здесь, она уже не сможет.
Со стороны двери послышался скрип, и по телу девушки заструился холодный пот, а волоски на руках встали дыбом. ОН вернулся. Мельком скользнув взглядом по своему мучителю, девушка поняла — живой из этого подвала она уже не выберется. И она не испугалась этого, где-то внутри себя она даже порадовалась, что скоро все закончится, и она обретет покой.
Но обретет ли?
* * *
Будильник прозвенел ровно в 6 утра. Недовольный мужской голос проворчал что-то непонятное, рука протянулась к смартфону и ударила пальцами по экрану. Звук прекратился. По комнате разнесся облегченный вздох, после чего все стихло, правда ненадолго. Уже через пару минут темноволосый мужчина сел на кровати и с силой потер лицо, пытаясь проснуться. Вчера пришлось допоздна задержаться на работе, поэтому сегодня он спал всего четыре часа.
Самое тяжелое в такие дни — это заставить себя встать с кровати, а остальное уже на автомате делается. Быстро принять душ, почистить зубы, слегка подсушить волосы, одеться. Заморачиваться о завтраке не хотелось, желудок еще даже не думал просыпаться. Возле входной двери мужчина остановился и бросил взгляд на свое отражение в зеркале. Рост примерно метр восемьдесят, может, чуть выше, плотного телосложения, темно-каштановые коротко стриженные волосы, чуть более короткие на висках, серо-зеленые глаза, небольшая щетина на подбородке (к черту сегодня бритье), классические синие джинсы, черная футболка и такие же черные кроссовки. На сегодня официальные встречи не планируются, поэтому можно одеться, как нравится, а не париться на жаре в этих костюмах. Вот он, внешний вид Юрия Сергеевича Богданова, владельца одного довольно-таки крупного частного охранного предприятия.
Юрий спустился на лифте на минус первый этаж, в подземный автопаркинг, на нажатие кнопки брелока отозвался черный внедорожник Ауди. Мужчина ловко запрыгнул на переднее сиденье автомобиля, по привычке включил навигатор и проложил маршрут до офиса, хотя и знал эту дорогу наизусть. Как он и рассчитывал, пробок еще не было. Уже через двадцать минут мужчина входил в свой рабочий кабинет.
День тянулся ужасно медленно, голова болела от недосыпа, и пять уже выпитых чашек крепкого эспрессо не помогали. А работы невпроворот. Сегодня планировалось разобраться со всей бумажной волокитой, подписать весь тот ворох, что лежал на его столе и забыть об этом на ближайшие дней десять. И заняться другими, более важными делами. У них подписание контракта с «Лайн Групп» на следующей неделе. Время шло, список запланированных на сегодня дел постепенно уменьшался.
Ближе к шести вечера Богданов вольготно потянулся в своем кресле, довольный собой. По его лицу скользнула легкая улыбка, когда он представил себе дальнейшее продолжение своего вечера. К девяти он приедет домой, закажет себе вкусный ужин из ресторана. Включит какую-нибудь легкую комедию, а может и боевик, и забудет на весь вечер обо всех своих делах и уснет прямо перед телевизором. И, наконец, выспится! Но, видимо, его мечтам не суждено было сбыться. Завибрировал лежащий на столе смартфон, на экране которого высветилось «Саня».
— Юрка, помогай — быстро и громко заговорил в телефоне голос давнего друга — У тебя же есть связи в полиции, ты же там работал. Они не хотят принимать мое заявление! Говорят, рано еще, и повода для паники нет. Но я же знаю, что что-то случилось, знаю!
— Так, Стоп! — Юрий прикрыл глаза и потер переносицу, пытаясь понять, что говорит ему друг и что вообще могло у того случиться за те пару дней, что они не виделись — Какое еще заявление? Тебя что, ограбили? Машину угнали? Что?
— Юляша пропала — эти слова были произнесены тихо-тихо.
— Что значит пропала? Когда?
— Сегодня утром она ушла на свои танцы и не вернулась. Ее телефон не отвечает.
Богданов перевел задумчивый взгляд на часы, которые показывали без двадцати шесть. Ничего удивительного, что в полиции отказались заявление принять. Молодая девчонка шестнадцати лет вполне могла находиться у подруг или друзей. А телефон разрядился, и Юляшка просто этого не заметила. Но в глубине души Юрий понимал, что переживания его друга вовсе не беспочвенны. Он сам хорошо знал Юляшу.
Родители Сани и Юляшки погибли в автокатастрофе пять лет назад. И как бы тяжело не было, с тех пор все вопросы по воспитанию девочки легли на плечи Сани, который был старше сестры больше чем на пятнадцать лет. К счастью, на момент смерти родителей молодой человек уже имел профессию программиста и неплохой даже по меркам Москвы доход, что, надо сказать, очень помогало ему в воспитании подростка. Да и сама Юляшка особых проблем брату не доставляла. Она хорошо училась, занималась бальными танцами, на занятия по которым ходила даже летом. Но главное, она всегда носила при себе телефон, всегда отвечала на звонки брата и всегда предупреждала, если где-то задерживалась. Что произошло сегодня?
— Ты где сейчас?
— Возле отделения, где ты раньше работал. В машине сижу — ответил друг.
— Жди, скоро буду.
Через полчаса Богданов сидел в кабинете своего бывшего коллеги, капитана Ломова Николая Сергеевича.
— Юрка, ты сам все подобные случаи знаешь, почти пять лет у нас отработал — говорил капитан — Если уж после полуночи не вернется, тогда без проблем, начнем искать… А сейчас… да мало ли где она ходит? Я понимаю, что друг твой волнуется, но это же подростки. У них же юношеский максимализм зашкаливает! Сколько у нас таких случаев было. Девчонка переругалась с родственниками… чтобы насолить, осталась ночевать у друзей, телефон отключила, ну или с парнем своим по углам где-нибудь шушукается… А родные не знают, что думать, волнуются, переживают, бегут в полицию…
— Колян, я Юляшку с детства знаю. Она не стала бы так делать — упрямо отвечал Юрий — И Юля несовершеннолетняя, заявление вы обязаны принять сразу же, в день пропажи.
— Это-то понятно. Да и понимаю я, что ваша Юля «не такая». Все они «не такие» — проворчал Ломов — У нас и так вон дел по горло… Маньяк объявился, не
