Читаем без скачивания Бенефис Лиса - Джек Хиггинс

— Боюсь, что именно так.

Манроу забегал по кабинету, потом остановился у окна.

— Эйзенхауэру доложили?

— Он в городе, сэр. В Хайес-Лодж. Он хочет видеть вас во время завтрака. Восемь часов.

— Он захочет знать факты. — Манроу повернулся и пошел к своему столу. — Среди пропавших офицеров есть Посвященные?

— Трое, сэр.

— Бог мой! Я же их предупреждал! — воскликнул Манроу. — Посвященные ни в коем случае не должны принимать участия в опасных операциях!

Несколькими месяцами ранее стало ясно, что американскими чиновниками высокого ранга в некоторых случаях допускались серьезные нарушения секретности относительно деталей планируемого вторжения Союзников в Европу. Чтобы предотвратить повторение ситуации, была разработана процедура посвящения, по разведывательной секретности выше совершенно секретной. Посвященным было известно то, чего не знал никто, кроме них: детали вторжения Союзников в Европу.

— Пока не найдены все трое, — сообщил Картер. — Вот их дела.

Он положил папки на стол Манроу, который их быстро просмотрел.

— Глупость, — сказал он. — Невероятная глупость. Взять хотя бы этого полковника Хью Келсоу.

— Инженера-строителя? — уточнил Картер. — Благодаря любезности Четырех коммандос[5] он уже имел возможность посмотреть ночью два пляжа в Нормандии, чтобы оценить их на пригодность для использования транспортных средств.

— Соод-бич и Юта-бич? — Манроу застонал. — Господи, спаси! Джек, что если его подобрал один из этих Е-ботов? Он сейчас может быть в руках противника. И они заставят его говорить, если захотят, вам это известно.

— Мне не кажется вероятным, что кто-либо из них мог быть подобран немцами, сэр. Капитан эсминца Саладин, бывшего среди кораблей сопровождения, сказал, что Е-боты атаковали с расстояния тысяча пятьсот метров и немедленно отошли. Типовой удар и отход. Неразбериха и непонимание с обеих сторон. Погода тоже плохая. Ветер от пяти до шести и продолжает усиливаться. Но меня информировали, что характер течений в заливе Лайм таков, что большинство тел прибьет к берегу. Это уже происходит.

— Большинство, Джек, только большинство. — Он постучал по карте на столе. — Немцы знают, что мы готовимся. Они ожидают вторжения. Они к нему готовы. Гитлер назначил самого Роммеля ответственным за все береговые укрепления. Но они не знают, где, и они не знают, когда это произойдет. — Он покачал головой, глядя на карту. — По иронии судьбы величайшее в истории вторжение, возможно, придется отменить, потому что один человек, владеющий информацией о нем, попал не в те руки.

— Маловероятно, сэр, поверьте мне, — успокоил его Картер. — Этого полковника Келсоу принесет приливом вместе с остальными.

— Помоги нам, боже. Я молюсь об этом, Джек, — с жаром сказал Дагел Манроу.

А полковник Хью Келсоу в этот самый момент, вполне живой, испытывал такой страх, какого не знал никогда прежде в своей жизни. Совершенно промокший и окоченевший от холода, он страдал от жуткой боли. Он лежал, свернувшись, на дне спасательного плота, зачерпнувшего несколько дюймов воды, примерно в миле от побережья Девона. Противоположным течением плот быстро сносило за мыс Старт на южной оконечности залива Лайм, за которым были открытые воды пролива Ла-Манш.

Келсоу был сорок один год. Он был женат и имел двух дочерей. Инженер-строитель, он в течение нескольких лет руководил фамильной строительной кампанией в Нью-Йорке и имел репутацию высококвалифицированного профессионала. Именно поэтому в 1942 он и был призван в инженерные войска, где ему сразу присвоили ранг майора. Благодаря умелому решению инженерных задач, связанных с высадкой десанта на различные острова в южных водах Тихого океана, он заработал повышение и перевод в штаб SHAEF[6] в Лондоне, чтобы участвовать в подготовке вторжения в Европу.

Участие в учениях Тигр он принимал по требованию командующего офицера по единственной причине: американская Первая инженерная особая бригада являлась одним из подразделений, которому предстояло участвовать в высадке на пляж похожий на пляж Юта, выбранный как место вторжения в Нормандию. Поскольку Хью Келсоу посещал пляж Юта шесть недель назад под покровом темноты и в сопровождении британских десантников, казалось существенным руководствоваться его мнением при высадке на Слептон-Сендс. Поэтому он отплыл из Плимута на LST-31.

Для Келсоу, как и для всех на борту, атака оказалась совершенно неожиданной. Появившееся вдалеке множество сигнальных вспышек предполагалось принадлежащим британским МТВ.[7] Но вот взорвалась первая торпеда, и ночь, поистине, превратилась в ад. Люди кричали среди горящего топлива. Келсоу этого не знал, но только на LST-31 погибло 413 человек. Его самого подбросило взрывом, он ударился об ограждение и упал в воду. Спасательный жилет, естественно, держал его на плаву, но он потерял сознание и пришел в себя, когда кто-то потянул его за собой в ледяной воде.

Пламя было в сотне ярдов, и в отраженном свете Келсоу знал только, что рядом замазанное соляркой лицо.

— Все нормально, сэр. Только держитесь. Здесь рядом спасательный плот.

Спасательный плот появился из темноты. Он был нового образца, надувной, созданный с учетом опыта, полученного во время операций в Тихом океане. Круглая, ярко оранжевая сфера поднималась высоко над водой и могла вместить до десяти человек, обеспечив им укрытие от ветра и дождя. Полотнище входа было откинуто.

— Я помогу вам забраться внутрь, сэр, а потом поищу других. Давайте, подтянитесь.

Келсоу оказался слишком слаб для этого, но его неизвестный друг был достаточно сильным. Он резко подтолкнул Келсоу снизу, и тот влетел головой вперед через открытый входной проем. И тут Келсоу почувствовал такую боль в правой ноге, что сразу осознал, что живой, и что никогда прежде не испытывал такой боли. Он закричал и потерял сознание.

Спустя некоторое время Келсоу пришел в себя, он почувствовал, что тело онемело от холода. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить, где он находится. Его спасителя не было видно. Он ощупал вокруг себя в темноте, потом выглянул наружу через открытый вход. Лицо ему обдало брызгами. Нигде не было видно ни единого огонька, только тьма, ветер и шум моря. Он посмотрел на светящийся циферблат своих водонепроницаемых часов. Почти пять. Келсоу вспомнил, что на этих плотах должен быть набор первой помощи. Он повернулся, чтобы его найти, и снова появилась резкая боль в правой ноге. Стиснув зубы, он дотянулся до коробки и открыл крышку.

Изнутри к крышке коробки крепился фонарик в водонепроницаемом корпусе. Келсоу включил его. Как он и думал, он один в этой оранжевой пещере. Внутри плескалось около фута воды. Его форменные брюки были разорваны ниже правого колена, и когда он осторожно ощупал ногу, то почувствовал в нескольких местах выступающие грани костей.

В коробке был пистолет Вери и Келсоу взял его в руки. Казалось естественным выпустить одну из ракет, оповещающих, что он терпит бедствие, но он удержался, пытаясь заставить свой усталый мозг работать. Что если немецкие военные суда, атаковавшие их, находятся поблизости? Что если его подберет судно противника? Он не мог рисковать. Ко всему прочему, он был Посвященным. Остались считанные недели до того дня, когда армада из шести тысяч судов пересечет узкие воды Ла-Манша, и он, Келсоу, знал, где и когда. Нет, лучше подождать до рассвета.

Нога болела ужасно. Он покопался в коробке и вытащил пакет первой медицинской помощи с ампулами морфия. Он вколол себе в ногу содержимое одной ампулы, а немного поколебавшись, еще одной. Потом разыскал черпак и стал вычерпывать воду. Вдруг на него навалилась страшная усталость. Возможно, он вколол себе слишком много морфия, но боль, по крайней мере, стихла. Он отложил черпак, застегнул пластмассовую молнию входного отверстия, отодвинулся назад и неожиданно уснул.

Справа от него, всего в нескольких ярдах, находился мыс Старт. Некоторое время казалось, что его должно прибить к скалам, но затем плот подхватило противоположным течением и понесло прочь. Спустя десять минут, плот миновал эту оконечность суши, и усилившимся ветром его вынесло в холодные воды Ла-Манша.

Эйзенхауэр сидел в эркере времен Регентства в библиотеке Хайес-Лодж за завтраком, состоявшим из яйца-пашот, тоста и кофе, когда его молодой помощник впустил к нему Дагела Манроу.

— Оставьте нас, капитан, — сказал генерал, и помощник вышел. — Улыбаться сегодня утром что-то не получается, бригадир.

— Это точно.

— Вы завтракали?

— Я не завтракаю уже многие годы, генерал.

На мгновенье лицо Эйзенхауэра озарилось его знаменитой и неповторимой улыбкой.

— Это свидетельствует, что вы не старый вояка. Вы предпочитаете чай, я прав?