Создателя батисферы звали Людвиг Планк, и жил он на другом конце посёлка. Дом изобретателя я опознал с первого взгляда: во дворе валялись шестерни, велосипедные цепи, трубки, ржавые моторы и совсем уж непонятные железные конструкции. Пробравшись через этот хлам, Густав постучал в дверь и, не дождавшись ответа, предложил пройти в мастерскую.
Мы направились к небольшому сараю. Из приоткрытой двери доносился тихий гул, время от времени заглушаемый гудками и позвякиванием. Я боялся представить, что за таинственные механизмы скрываются за этими звуками, – от человека, построившего батисферу, можно было ждать чего угодно. Густав толкнул дверь, и мы вошли. Впрочем, я тут же остановился в восхищении.
Почти весь сарай занимал макет железной дороги, настолько большой и сложный, что в голове не укладывалось, как он функционирует. По сути, это была целая фантастическая страна, смыслом существования которой была перевозка грузов. Миниатюрные леса, поля и горы – всё было оплетено густой сетью рельс. Разводились стрелки, поднимались и опускались шлагбаумы, перемигивались семафоры. Не менее десятка крошечных составов куда-то спешили, ныряли в туннели и карабкались по горам из папье-маше, замирали на станциях и вновь устремлялись в свой бесконечный путь. На искусственной траве паслись пластмассовые коровы и динозавры.
– Людвиг! – крикнул Густав. – Ты здесь или как?
Из-за горы, поразительно похожей на Фудзи, выглянула растерянная физиономия.
– Да, я…
В это мгновение раздался пронзительный звонок – половинки разводного моста не успели соединиться, и над рекой из эпоксидной смолы повис состав.
– Парарам, – мрачно констатировал Густав. – А ведь катастрофа. Число жертв пока не известно.
– Сам вижу, – нахмурился Людвиг и щёлкнул выключателем.
Поезда замерли.
– Мы тут по твою жестянку, – сказал Густав. – Ту самую, чтобы за рыбами смотреть.
– Нам нужна батисфера..
– Батисфера? – переспросил Людвиг, выходя из-за макета. – Это из-за тех рыб, что заполонили пляж?
Людвиг был невысоким и щуплым. Видимо стесняясь ранней лысины, он носил кепку с прозрачным козырьком, отчего его лицо имело странный зеленоватый оттенок.
– В точку, – сказал Густав. – Сегодня я выловил рыбу с ногами…
– Латимерию.
Некоторое время Людвиг нервно грыз ноготь на мизинце.
– Нет, я так и знал, что этим всё кончится. Когда рыбы только появились, я сразу понял – понадобится моя батисфера. А вы уверены? Без погружения никак не обойтись?
Батисфера лежала на заднем дворе за горой деревянных ящиков, кое-как укрытая куском брезента. Людвиг стянул полог, и чудо техники предстало предо мной во всей красе. Стальной шар чуть более полутора метров в диаметре сиял полированными боками и тяжёлыми медными болтами. На меня уставились мрачные глаза-иллюминаторы из толстого кварцевого стекла. В этом взгляде было что-то запредельное, я почти чувствовал скрывавшийся за ним вечный холод морских глубин, где в непроглядной тьме живут самые невероятные и чудовищные создания.
– Точная копия той, что была у Бартона и Биба, – с гордостью сказал Людвиг, похлопав по крошечному люку.
За его спиной Густав корчил рожи своему отражению на блестящей поверхности. Я осторожно провёл рукой по холодному железу.
– И сколько было погружений?
Людвиг виновато улыбнулся.
– Вообще-то…
– Да ни одного, – перебил его Густав.
Я удивлённо посмотрел на Людвига. Тот пожал плечами.
– Между прочим, это чертовски опасно. Бездна полна монстрами, кто знает, что встретится на глубине?
– Тут ты прав, – сказал Густав. – Видел я вчера одну тварь – прям как из ада. Сплошные шипы и зубы. Тем парням, что сочиняют страшные истории, стоило бы на неё взглянуть.
Я замотал головой.
– Глупости. Какое создание сможет нанести вред батисфере?
– Левиафан? – нахмурился Густав. – Тот зверь морской кого из всех творений, всех больше создал Бог в пучине водной. Мильтон.
Меня порой поражала фантастическая начитанность Густава, всплывавшая в самые неожиданные и неподходящие моменты и совсем не вязавшаяся с его обычной манерой разговора.
– Некоторые рассказы о морских чудищах звучат, конечно, нелепо, – назидательно сказал Людвиг. – Но ещё более глупо – не принимать их в расчёт, планируя погружение. Я провёл небольшой опыт, думаю, вам стоит посмотреть.
Он провёл нас на кухню. Посреди стола сверкал чистотой круглый аквариум. Внутри, на большой раковине с задумчивым видом сидел красный краб. Людвиг достал свинцовый шарик на леске и начал опускать в воду. Краб насторожился. Глаза на толстых стебельках внимательно следили за приближающимся грузилом. Неожиданно он рванулся и вцепился клешнёй в леску. Людвиг разжал пальцы, шарик опустился на дно. Краб изучил его и обиженно уставился на нас через стекло.
– Ну, это ещё ни о чём не говорит, – наконец сказал я. – В море нет настолько больших крабов, чтобы напасть на батисферу.
– Одно из самых известных погружений закончилось как раз подобной встречей, – заметил Людвиг. – К тому же, гигантские раки на самом деле обитали в океане. И я подозреваю, что они до сих пор там плавают. Как латимерия.
– Гигантские раки? – встрепенулся Густав. – Я тут, кстати, видел огромного рака. Во сне. Думаете, сон вещий?
Людвиг поёжился.
– Надеюсь, нет.
Он постучал по стеклу. Краб демонстративно отвернулся. Людвиг вздохнул.
– Фактов, подтверждающих, что в океане обитают ещё не известные науке чудовища, слишком много. Например, не далее чем в прошлом месяце у острова Кенгуру поймали креветку размером с автомобиль. А семиметровые личинки угрей? Каких же размеров должна быть взрослая особь?! Гигантские кальмары с каждым годом становятся всё больше и больше. Ещё совсем недавно считалось, что пятнадцать метров – это предел, а сейчас уже есть свидетельства существования спрутов тридцатиметровой длины. Акульи зубы размером с ладонь…
– Я бы не назвал это фактами.
– Хорошо, – Людвиг хлопнул ладонью по столу. – У меня есть доказательства.
Он провёл нас в комнату, заваленную разнообразным хламом. Раковины, шестерёнки, африканские маски, инструменты, пустые аквариумы, сломанные модели поездов и самолётов валялись на полу, пылились в углах и на многочисленных полках. Со шкафа на всё это печально взирала латимерия с отломанным плавником. Людвиг долго копался среди вещей и, наконец, достал видеокассету.
– Сейчас всё сами увидите. «Тайны Бездны» – один из лучших фильмов Академии…
– Мне больше нравится про сумчатого волка, – сказал Густав, садясь на пол. – Там меня снимали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
