Помыться вместе с братом не удалось: проснувшаяся жена попросила проводить их с ребенком к матери. А Андрей наслаждался русской баней. Это не то, что мыться в ванне. Легкий обволакивающий пар и такая приятная, словно парное молоко, вода. Он медленно стал поливать себя из большого ковша, ковш за ковшом. Каждой клеточкой, каждой порой своего тела ощущая благодать. Он млел и впитывал в себя тепло, отдаваемое паром и водой. Он добавил пара до предела, стало жарко. Затем набрал холодной воды и так же медленно лил ее из ковша на голову. Вода стекала по разгоряченному телу, усиливая сладостное наслаждение. Так приятно, памятью детства, реагировал организм на эти, почти забытые в Москве, водные процедуры.
Андрей вышел на свежий воздух. Хорошо-то как! Тело поет, кажа аж гудит, вибрирует. И радостные мысли о Леночке лезут в голову. Вот бы поделиться с ней этой благодатью!
И спалось после баньки замечательно. Какой приятный во всех отношениях день! И ощущение, что самое лучшее и счастливое у него - впереди.
Вечером Андрей поспешил к магазину. Пришлось подождать, пока девушка освободится. Они шли по погружающейся в ночные сумерки дороге, приятно обдуваемые легким вечерним ветерком. Прямо над ними во всей своей красе засеребрилась огромная, почти полная луна, легким прозрачным светом дополняя плохо освященную дорогу.
Андрей рассказывал о Москве. Лена слушала его со взволнованным любопытством - она никогда еще не была в столице. Иногда девушка расспрашивала подробности, говорила о своей жизни. Оказалось, она учится в институте Культуры на заочном и работает продавцом, чтобы не быть обузой для матери. У нее нет отца, а мать часто болеет. Хорошая девушка, не только красивая, но и очень скромная, добрая.
Они расстались у калитки ее дома и стали встречаться каждый день.
Глава 4.
Наслаждаясь сельской жизнью, Андрей не замечал, как летит время. Каждое утро начиналось тихо и мирно. Он просыпался, когда солнце уже во всю трудилось на небосводе, и по привычке тянулся к книге, но чтение не доставляло ему удовольствия - глядя в книгу, он постоянно ловил себя на мысли, что думает о Леночке. Девушка ворвалась в его жизнь внезапно и бесповоротно. К ней его влекло, общение с Аленкой вошло для него в привычку, наполняло блаженством и радостью все его существо.
Он провожал ее с работы, а в те дни, когда у девушки был выходной, прохаживался под окнами ее дома, стесняясь зайти и познакомиться с ее мамой. В выходные дни они много гуляли, разговаривая о жизни и самых разных вещах, все больше убеждаясь, что у них очень много общего, близкие взгляды на жизнь. Оба они были одиночками, предпочитали общение с книгами, а не со сверстниками. Оба были не прихотливы в быту, не разборчивы в одежде и еде.
У них всегда находились интересные темы для разговоров. Каждый раз, увидев Андрея, девушка чуть краснела и с оживлением принималась рассказывать новости. Первое время она держала себя с ним неловко, говорила сбивчиво, часто смеялась над рассказами Андрюши, даже если он не шутил. Но он знал, что смех - признак хорошего настроения, и не обижался. С Леночкой ему было уютно и комфортно. Он мог слушать ее часами, и сам рассказывал обо всем, что знал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Андрей понимал, что влюблен, и по поведению Аленки, ее неумело замаскированному волнению, чувствовал, что она отвечает взаимностью. Его переполняло ощущение ликующей радости оттого, что он приблизился к сказочному, недоступному ему ранее миру любви.
Впрочем, Черкасов не предпринимал никаких шагов, чтобы развить свои чувства и еще более сблизиться с Леночкой. Они ограничивались лишь прогулками и долгими приятными беседами. Аленка возвратила ему душевный покой, с ней его не мучила потребность куда-то спешить, и Андрей старался не думать о предстоящем расставании.
Черкасов совсем забыл о своих планах по астральным путешествиям. В Москве он осваивал метод выхода души из тела, ему было понятно, как это происходит в теории, он хотел испытать все на практике, но встреча с Аленкой поменяла его приоритеты.
Незаметно пролетел краткосрочный отпуска Андрея. В последний день он как обычно провожал Аленку с работы. Девушка говорила о своей школьной учительнице, той, что преподавала математику и Андрею.
Но возле дома речь Аленки неожиданно прервалась. Стараясь замаскировать волнение, она стала вертеть щеколду калитки слегка покосившегося забора. Андрей сказал, что заборы - пережиток прошлого, но Аленка вздрогнула и забормотала что-то неясное. Этот тихий шепот коснулся ушей Андрея и изумил его:
- Милый, единственный, - шептала девушка, - ты такой умный. Я не встречала таких целеустремленных людей...Но... не уезжай, пожалуйста...Я не могу с собой ничего поделать...
В темноте лицо Аленки казалось особенно трогательным и нежным. Андрей привлек ее к себе, чтобы опять услышать такие приятные ему слова, усиливавшие в нем бурю чувств. Он хотел слушать этот шепот, чтобы вновь испытывать его мучительное, пугающее очарование, сам не зная, откуда в нем такое мощное, непреодолимое желание.
И вдруг девушка совсем по-детски, несмело и неуклюже, поцеловала его прямо в губы. Сердце ее страшно билось, глаза неестественно искрились.
Андрей как мальчишка замер на миг, пораженный нежностью ее губ, ощутив прилив сладостного тепла. Но девушка внезапно отпрянула от кавалера и побежала к дому, зацепив ногой обалдевшую кошку. Уже на крыльце она оглянулась на застывшего с полуоткрытым ртом Андрея и захлопнула за собой входную дверь.
А растерянный Андрей довольно долго и бессмысленно стоял у калитки - девушка скрылась безвозвратно. На смену первоначальной радости пришло беспокойство, появился неприятный осадок, словно он совершил непристойный поступок. Но самое главное, остро не хотелось ехать в Москву. Коварная соблазнительница природа со своей любовью проникла в душу и настойчиво требовала: "Останься, непременно останься!". Он четко понимал, что оказался в непривычном, знакомом ему ранее лишь по книжкам мире любви. И этот мир был так сладок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Но Андрей умеет заглушать свои чувства! Он сможет собрать всю волю в кулак и вырваться из плена любви, смести все, что мешается на его пути к научной славе. Четкие планы бегства к работе, способные поглотить, не дать запутаться в тонких сетях человеческих чувств, вновь замелькали в его голове.
