Читаем без скачивания Программа - Грегг Гервиц

— А что за частный детектив?

— Бывший шеф отдела безопасности «Уорнер Бразерс». Мои люди его наняли.

Тим вдруг почувствовал, как шевельнулось никогда не подводившее его профессиональное чутье:

— И эти же люди сейчас сидят в припаркованном в переулке «Линкольне навигаторе» с тонированными стеклами?

Уилл долго смотрел на Тима, брови его поползли вверх, а рот слегка приоткрылся. Он наконец-то сел:

— Да. Эти же люди.

Тим пересек комнату, взял с полки у телефона блокнот и ручку:

— Продолжайте.

— Частный сыщик был низким нервным человечком. Звали его Дэнни Катанга.

— И его убили?

— Он пропал. На прошлой неделе. Наверное, что-то раскопал. После этого мы пошли к Таннино.

— Мы ни единого слова не получили от Ли с того дня, как она ушла из дома, — добавила Эмма.

— Я все еще надеюсь, продолжаю писать ей письма, но все тщетно, — пояснил Уилл.

— Как вы можете посылать ей письма и статьи, не зная, где она?

— Сразу после того как Ли исчезла в первый раз, она оставила у нас на автоответчике сообщение с номером абонентского ящика, чтобы мы могли пересылать на него всю ее почту — скорее всего, для того, чтобы она могла беспрепятственно получать все свои финансовые документы. Мы так полагаем, что это общий абонентский ящик для всех членов секты.

— Ваши письма когда-нибудь возвращали?

— Нет, — покачала головой Эмма, — они уходят… куда-то.

— В каком почтовом отделении зарегистрирован абонентский ящик?

Уилл вздохнул:

— Это отделение где-то в Норт-Вэлли.[8] Мы пытались раздобыть о нем информацию — вы представляете, как трудно выжать сведения из почтовой службы США? Мы разговаривали с каким-то почтовым инспектором, и он вел себя так, словно скрывает рецепт кока-колы или еще что-нибудь не менее секретное. В конце концов мы послали Катангу следить за этим ящиком. Но работники почтового отделения наехали на него, заявляя о нарушении права на частную жизнь и тайны переписки… в общем, ему пришлось наблюдать за ящиком со стоянки. Он несколько дней просидел в машине с биноклем, но Ли так и не появилась. Похоже, у этой секты все отработано и они каждый раз посылают кого-то нового забирать почту. Если они вообще ее оттуда забирают.

— Мне понадобится адрес этой почты.

— Я скажу своей ассистентке, чтобы она завтра с утра первым делом позвонила Марко и продиктовала ему этот адрес. И смотрите, поосторожнее с этим почтовым инспектором — я серьезно. Он вполне может пришить вам дело.

Тим что-то записал в своем блокноте, потом спросил:

— А вы не записали ни одного телефонного звонка с угрозами?

— Нет. Второй звонок мы отследили, его сделали с платного телефона в Ван Нийсе.[9] Там тоже никаких следов.

— Эта информация мне тоже понадобится. — Тим просмотрел свои записи. — Какая фамилия у Ли? — не дождавшись ответа, Рэкли поднял глаза и наткнулся на непонимающий взгляд Хеннинга. — Вы ведь сказали, что она от первого брака Эммы?

— У нее моя фамилия. Я удочерил ее, когда ей было шесть лет. Я не делаю различий между ней и своей родной дочерью. — Уилл прочистил горло. — Возможно, я действовал в этой ситуации не слишком ловко. Я не понимал, с чем мы имеем дело, и не особо продумывал линию поведения. Сейчас, оглянувшись назад, я могу сказать, что мой план действий, возможно, был не самым лучшим. — Тим заметил, что у Хеннинга была манера говорить то, что он считал нужным в данный момент, при этом он не реагировал на столь малосущественный раздражитель, как реплики собеседника. — Я приказал своим людям развесить вот это по городу. Толку от этого тоже не было никакого, только время потеряли. — Он вынул листовку из заднего кармана и разгладил ее на колене, прежде чем отдать Тиму. На ней была напечатана все та же фотография Ли, под которой было написано:

Гарантируем вознаграждение в размере 10 000 долларов тому, кто предоставит информацию о местонахождении этой девушки, Ли Элизабет Хеннинг. Если вы не хотите сообщать своего имени, порвите эту листовку пополам, передайте нам одну часть с информацией, которую вы имеете сообщить, и сохраните вторую половину листовки, чтобы потом совместить с первой.

Дальше шло описание Ли и контактные данные.

Тим заметил промелькнувшую на лице Уилла гордость — наверное, причиной тому было то, что объявление пестрило полицейской терминологией. Уилл и его люди, похоже, гордились тем, что сумели выдать такой официальный стиль.

Рэкли перевернул листовку — лично на него она особого впечатления не произвела:

— Значит, теперь все в секте знают, что вы ищете Ли и что вы их враг. Да, это не очень хорошо.

— Именно поэтому вы нам и нужны: чтобы все исправить. И мы хорошо вам за это заплатим. — Уилл сложил руки на животе, причем одна его рука была сжата в кулак.

— Нам пора возвращаться. — Эмма с любовью посмотрела на Уилла. — У нас только что родился наш первый общий ребенок. И я сделаю все, чтобы позаботиться о ней.

— Мы очень переживаем за Ли, — сказал Уилл, — кто знает, что они с ней сделают? Если они ее отпустят, она может выдать какие-то секреты. И даже попытаться получить назад свои деньги. Она должна быть им полностью предана, в противном случае им лучше ее убить. — Он потер виски, от этого в уголках глаз у него собрались морщинки. — Эти люди убедили меня в том, что они не шутят. Именно поэтому мы хотим, чтобы вы все разузнали тихо и без шума. На этот раз это должен быть кто-то, чью связь с нами или с ней невозможно будет установить.

— А почему Ли сбежала? В тот день, когда она вернулась домой.

Эмма заерзала на диване, а Уилл отвернулся в сторону.

— Они промыли ей мозги. Она была просто как ненормальная. Была уверена, что мы ее преследуем. Она залезла в мой компьютер и нашла электронные письма, которые я посылал в полицию и другие правоохранительные органы.

— Она очень хорошо разбирается в компьютерах, — на губах Эммы заиграла гордая улыбка, а в глазах застыла печаль, — она училась на программиста. Была круглой отличницей до тех пор, пока… — На щеках Эммы виднелись веснушки. — Вы даже не представляете себе, что чувствуют родители, когда с их ребенком случается нечто подобное.

Услышав эти слова, Дрей напряглась. Заметив это, Эмма скользнула взглядом по комнате, наткнулась на фотографию Джинни на каминной полке и покраснела, на глазах у нее выступили слезы:

— Конечно же, вы знаете. Простите меня… мне очень жаль.

Эмма запустила руку к себе в сумку в поисках бумажного платка, по ее щекам текли слезы. Тим углядел коробку салфеток на полке и протянул Эмме. Уилл обнял жену и осторожно поцеловал в макушку. Две пары молча сидели в гостиной, пока Эмма вытирала платком глаза.

— Простите меня за то, что я расплакалась здесь, перед вами… и это после того, через что вам довелось пройти, — сквозь слезы проговорила Эмма, — но знать, что она там, с этими людьми… это просто ужасно. Когда мы видели ее в последний раз, она была сама не своя. Словно другой человек. На ней была какая-то грязная футболка, на груди сыпь, руки сзади все в синяках, а на лодыжках и вокруг щиколоток открытые раны. Одному Богу известно, что они с ней делают. Каждый день, — она прижала скомканный платок к дрожащим губам, — как нам жить в этой неизвестности? Ведь мы ее родители! — из горла у нее вырвалось нечто среднее между сдавленным рыданием и вздохом.

Лицо Дрей раскраснелось от сопереживания. Она отвела взгляд.

Уилл нежно посмотрел на фотографию Ли, а потом наклонился вперед и положил ее на журнальный столик:

— Она была очень хорошей девочкой.

Дрей возразила:

— Может быть, она и сейчас хорошая.

Тим всмотрелся в фотографию и впервые заметил, что края истрепаны. Один край поблек оттого, что Уилл сотни тысяч раз вынимал фотографию Ли из бумажника.

— Я помогу вашей дочери, — сказал Тим.

Дрей лежала под одеялом, свернувшись клубочком и отвернувшись от Тима. Через окно спальни в комнату пробивался лунный свет. На улице моросил мелкий дождик.

Тим скользнул под одеяло и положил руку на бедро Дрей, в другой он держал свой блокнот с записями. Дрей исполнился тридцать один год, и она была просто в потрясающей форме. Ее натренированное силовыми упражнениями и курсами боевых искусств тело было идеальным. Рэкли, который был на три года старше ее, не надеясь на физическую нагрузку на своей новой работе, начал бегать по утрам и поднимать штангу по вечерам с Дрей.

— Что за тип этот мужик, — сказала Дрей, в ее голосе слышалась усталость. — Больше всего его расстраивает то, что он не сумел настоять на своем. Типичный голливудский ублюдок. Думает, что может купить все. Тебя, полицию, свою дочь. «Просто так отдала им два миллиона», «купил ей машину за сорок тысяч долларов». У меня было такое ощущение, что я на игре «Кто хочет стать миллионером».