— Она сейчас в Виши. Ждет ребенка.
— А вы, получается, так и не доехали до нашей последней столицы?
— В тот день, когда национальное собрание размещалось в здании тамошнего казино, я сел на пароход в Марселе, — холодно отчеканил майор. — Вы удовлетворены, мой генерал?
Фюмролю показалось, что Катру чем-то разочарован. Возможно, он надеялся хоть одним глазком заглянуть в лабиринты политических интриг «новой Франции», запутанных и противоречивых. Случайность, выдвинувшая Фюмроля на важный дипломатический пост, случайность, предопределенная царившей в верхах атмосферой безответственности и неразберихи, не могла приоткрыть закулисной раскладки.
Неслышно вошел Тхуан и, все так же благодушно ворча, смахнул со стола крошки щеткой из куриных перьев, переменил холодную воду в стаканах и, склонившись к приемнику, издававшему прерываемый морзянкой треск, настроил его на другую волну.
— Вы видели Черчилля? — спросил Катру.
— Я находился в здании мэрии, когда он вместе с Галифаксом и Бивербруком прибыл для беседы с Рейно и Вейганом. Обе стороны знали, что встречаются как союзники, быть может, в последний раз. Об операциях на континенте не было и речи. Англичан интересовало только одно: будет ли Франция продолжать войну в Африке. Как-никак у нас еще оставались обширные территории с семидесятимиллионным населением и непобежденный флот.
— Не все потеряно, как вы только что сказали? — задумчиво протянул Катру. — Один из моих сыновей сейчас в Лондоне, и я приветствую его решение сражаться. Не стану спрашивать о вашем личном отношении к генералу де Голлю, маркиз. В нынешних обстоятельствах это было бы нетактично.
Фюмроль промолчал. Нащупав ногой портфель, он стал следить за ящерицей на потолке, которая то надолго замирала, то, рванувшись вперед, ловко хватала зазевавшуюся мошку. Даже приемник не мог заглушить ее чмоканье, так похожее на ликующий смех.
— Не угодно ли пройти в кабинет, майор? — пригласил Катру, вставая, и, обернувшись к повару, бросил: — Проводи господина, Тхуан.
Кабинет генерал-губернатора напоминал контору преуспевающего адвоката. В застекленных шкафах палисандрового дерева вперемежку с книгами стояли фарфоровые вазы, курильницы из потемневшей бронзы и многорукие божки. Окинув скучающим взглядом низкие резные столики с перламутровой инкрустацией и гипсовый бюст Марианны, олицетворяющей Францию, он остановился перед крупномасштабной картой, на которой были эффектно представлены все входящие в Индокитайский союз территории: Тонкин, Аннам, Кохинхина, Лаос, Камбоджа и арендованная у Китая Гуанчжоу-вань.
«Какая большая страна, — невольно пронеслось в голове. — Даже подумать смешно о том, что ее судьба будет зависеть от ничтожеств, заседающих в кабинетах, где еще недавно играли в рулетку. Бред!» А ведь еще вчера он верил в это. Неужели одной бессонной ночи и беглого взгляда из автомобиля на ханойские улицы оказалось достаточно для такого переворота? Что заставляет его сегодня думать совершенно иначе, чем вчера?
Фюмроль нашел на карте китайский остров Хайнань, оккупированный недавно японцами. Это был ключ к Тонкинскому заливу, к Хайфону и дороге на Ханой, к Халонгу и угольным разработкам Хонгая. Не понимать это мог только слепец. Он прибыл сюда, чтобы отдать эту землю пядь за пядью, уступая все новым и новым требованиям коварного, сознающего свою силу врага. Чем же тогда он отличается от тех заигравшихся марионеток, которые вот так же, пядь за пядью, рвали родину на куски? Катру может умыть руки. Он выходит из игры, не запятнав свое имя позором. И ведь не случайно он завел разговор о де Голле. В самом деле, почему боевой офицер Валери де Фюмроль не сбежал с корабля в первом попавшемся порту, чтобы пробраться в Англию? Почему он покорно готовился таскать каштаны из огня для людей, которые достойны презрения?
Вошел Катру в белом генеральском френче, на котором капелькой крови алела розетка офицера Почетного легиона. С первых же слов дал понять, что намерен держаться официально.
— Пакет при вас? — спросил он, повернув ручку приемника.
— Прошу, мой генерал. — Фюмроль поспешно достал из портфеля голубой конверт с черным грифом особой секретности.
Катру распахнул дверцу вделанного в стенку сейфа и, не глядя, бросил пакет на стальную полку.
— Садитесь. — Катру указал на стол. — Вы в курсе наших проблем?
— Только в самых общих чертах, — честно признался Фюмроль. — У меня не было ни времени, ни возможности подготовиться. К счастью, на пароходе нашелся индокитайский выпуск «Дальневосточного экономического обозрения», и я мог узнать, чем колония Кохинхина отличается от протекторатов Аннам и Тонкин.
— М-да, не слишком много. — Катру принужденно улыбнулся. — Впрочем, иного я и не ожидал. Люди, которые приезжали к нам в лучшие времена, тоже знали не больше вашего. Я пригласил господина Жаламбе, нашего специалиста по подрывным организациям, чтобы он помог вам поскорее войти в колею. Кстати, он же посоветует, где подыскать подходящее жилье. Рекомендую снять особняк. У нас это не дорого.
— Отлично, я не стеснен в средствах, — почувствовав скрытый вопрос, ответил Фюмроль.
— Тогда вам лучше всего подойдет дом напротив знаменитой пагоды Мот-Кот — на одном столбе. При доме гараж и прелестный садик. Чиновник, который жил там… — генерал на секунду замялся, — одним словом, недавно выехал. А вот и наш Жаламбе! — поднялся он навстречу унылому господину с печальными глазами и необыкновенно крупным носом.
— Знакомьтесь: майор де Фюмроль.
Жаламбе вяло пожал протянутую руку и тотчас же принялся ковырять во рту бамбуковой зубочисткой.
— Что нового? — осведомился Катру.
— А что у нас может быть нового? — пожал плечами специалист по подрывным организациям. — Ночью хлопнули одного АБ на улице Рыбных шашлыков. Вот и все новости. — Он зевнул и безучастно уставился в окно, к которому приникла ярко-зеленая лягушка с оранжевым брюшком и лапками.
— Подслушивает, — пошутил Катру, проследив за взглядом Жаламбе.
— В ресторане Бо-Хо один китаец тоже пытался подслушивать, так его живо расчленили, — откликнулся Жаламбе. — Голову потом в Западном озере выловили.
— Вы же знаете, что я приемлю ваш юмор лишь в гомеопатических дозах, — поморщился Катру. — И вообще, показали бы вы нашему гостю город, а?
Фюмроль с готовностью поднялся.
— Часик можно покататься, — не отрывая глаз от окна, бросил Жаламбе. — Потом такая жарища ударит, что хоть в петлю.
— Вот и превосходно, — поспешно заключил Катру.
— По-моему, нас просто выпроводили, — заметил Фюмроль уже в саду, осторожно касаясь зазубренного меча юкки. — Ваша? — кивнул он на роскошную «испано-сюизу», небрежно брошенную возле высокой папайи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
