ней будет поддерживаться постоянная связь. В случае возникновения проблем в течение полета в ЦУП придет немедленное оповещение, и далее научная группа будет принимать соответствующие решения. Следует, конечно, отметить, что время получения сообщения будет зависеть от степени удаленности корабля. Ближе к половине пути ракеты мы уже не сможем производить какой-либо контроль над ее полетом. Расчетное время пути корабля составляет шесть с половиной лет. Максимальный же срок, за который может быть доставлено сообщение, — два с половиной года. Исходя из этого, в том случае, если ракета достигнет конечной точки, мы узнаем об этом через девять лет после запуска. — Уотсон облизал губы. — В целом, корабль будет полностью готов к запуску через восемь дней.
Джонсон заметно заерзал на стуле. Эрратикус бросил на него быстрый косой взгляд.
— Спасибо, мистер Уотсон, — произнес правитель и мужчина уселся в свое кресло, поправляя галстук.
— Мистер Эддингтон, — Эрратикус повернулся к директору НИИ, — как мы обсуждали на предыдущей встрече, нам потребуется совершить запуск в определенное время. Вы уже можете назвать точную дату и время, в которое следует отправить ракету?
Эддингтон, невысокий полный мужчина в очках, кивнул, поднявшись.
— Совершенно верно, уважаемый мистер Эрратикус и коллеги, — начал он и, откашлявшись, продолжил: — Чтобы достигнуть конечной цели, как вы знаете, нужен прямой, беспрепятственный путь. По расчетам, запуск следует производить строго 23.04в.м.* в 7:30 утра, то есть через двадцать дней. Следующая такая возможность нам представится только через шесть лет.
— Возможно ли заметить корабль с Земли заранее? — задал вопрос Эрратикус, чтобы хоть что-то спросить.
Эддингтон покачал головой.
— Увидеть ракету с планеты будет возможно, только когда аппарат будет находиться в непосредственной близости от Земли, примерно за час до достижения конечной точки.
Последующие сорок минут велись переговоры об этапах полета корабля, назначались последующие пресс-конференции и даты проведения голосования среди жителей Кодора. Далее последовали отчеты министров о проделанной работе.
Эрратикус кивал с отсутствующим взглядом. Джонсон не находил себе места.
— Благодарю, господа, — наконец промолвил правитель, когда последний министр закончил свою речь. — Сегодня к нам присоединился Эдвард Джонсон, ученый-физик, космолог и астрофизик. Мистер Джонсон, вы хотели бы что-то дополнить?
Джонсон неуклюже поднялся с места.
— Спасибо, мистер Эрратикус, коллеги, — начал он, проглатывая слова. — Исходя из всего сказанного на этом заседании… — он замялся, подбирая слова, — правильно ли я понимаю, мистер Эрратикус, что запуск EDP действительно состоится?
— Как мы обсудили, запуск состоится через двадцать дней. Вас что-то смущает?
— Мистер Эрратикус, я чрезвычайно взволнован тем, что вами может быть принято не совсем верное решение. Мы не знаем до конца все свойства Туннеля, мы многого не знаем о Земле, и последствия такого запуска могут оказаться разрушительными для нас…
— Мистер Джонсон, помните ли вы, что за некоторое время до этого заседания мы проводили обсуждение дальнейших действий для улучшения нашей жизни? На том собрании присутствовали уважаемые ученые Кодора, в том числе и вы. И как вы помните, было принято практически единогласное решение о разумности данного проекта. Единственным, кто высказался против, были вы.
На экране возникли графики и таблицы с именами.
— Но сэр, мне казалось, данные обсуждения были чисто гипотетическими! — Джонсон начинал терять самообладание. — Никто не предполагал, что проект реализуется так скоро!
Он глубоко вздохнул и продолжил более ровным голосом:
— Я настоятельно советую… Прошу вас организовать еще одно совещание. Уверен, многие из ученых скажут вам то же, что и я. Последствия такого запуска могут быть катастрофическими.
Лицо Эрратикуса по-прежнему не выражало никаких эмоций. Мысленно он был далеко от этой комнаты.
— Благодарю вас, мистер Джонсон, — произнес он через некоторое время. — Мы примем во внимание ваш комментарий. Полагаю, на этом наше заседание можно считать оконченным.
Правитель медленно поднялся, опершись костлявыми руками о стол.
Зал понемногу пустел, и только Эдвард Джонсон все еще оставался на месте. Правитель, не замечая этого, подошел к окну, сложив руки за спиной.
Ученый встал. Его немного трясло.
— Вы совершаете ошибку, — бросил он, обернувшись, перед тем, как покинуть комнату.
Эрратикус пропустил это высказывание мимо ушей. Его сейчас волновало совсем другое.
Раздался звонок. Правитель вздрогнул и быстро достал из кармана телефон.
«Она здесь», — раздался голос в трубке.
Эрратикус кивнул и сбросил вызов.
Мрачные мысли снова овладели им.
* * *
Люси слышала звон трамвая, шум автомобильной дороги, голоса людей, но все это звучало как-то гулко и отдаленно. Она долго не могла понять, что ей говорят.
Наконец словно кто-то увеличил громкость, и звуки города в один миг стали оглушительными. Прямо рядом с собой Люси услышала:
— С вами все в порядке?
— Надо вызвать скорую.
— Она жива?
— Вроде дышит. Но без сознания.
Она приоткрыла глаза.
Яркий солнечный свет слепил ее, и сквозь него неясно виднелись очертания склонившихся над ней людей.
«Что происходит?»
— Девушка, вы слышите меня? Сейчас приедет скорая.
Привыкнув к свету, Люси повернула голову. Она лежала на твердом шероховатом асфальте; рядом пролегало оживленное шоссе, с обеих сторон которого возвышались многоэтажные здания.
«Где я?»
Это место совсем не было похоже на Бирмингем. К тому же, такое солнце после затяжных дождей казалось невероятным.
Люси осторожно пошевелила пальцами рук и ног. Боли она не чувствовала.
— Как вас зовут? — спросил кто-то.
— Люси… Бакстер, — пролепетала Люси. Язык плохо слушался.
Кто-то помог ей сесть.
Голова раскалывалась. Некоторое время Люси сидела неподвижно, закрыв лицо руками и дожидаясь, пока не закончится сверкающий круговорот перед глазами.
— Можете встать?
Люси медленно поднялась и, опираясь на чью-то руку, на ватных ногах добралась до скамейки. Облокотившись на спинку, она заметила, что на ней была домашняя одежда.
Жители города проходили мимо, торопясь по своим делам и искоса поглядывая на Люси. Вокруг нее собралось три или четыре человека.
Это определенно был некий крупный город, но Люси не помнила, чтобы где-нибудь в Бирмингеме или Лондоне находились настолько высокие здания.
«Я в другой стране?!»
С трудом напрягая память, Люси попыталась воссоздать в голове прошедшие события. Она вспомнила, как сдавала экзамен, как добиралась до дома, вспомнила, что видела белобрысого незнакомца и человека с кепкой. Она помнила, что рисовала, а затем выбежала на улицу…
Тут же ее молнией пронзила мысль: ее похитили — так же, как и отца.
Она похолодела.
Что же случилось с матерью?!
— Вы помните, как попали сюда? — раздался голос.
Люси покачала головой.
— Сколько… я лежала? — слабо произнесла она. Речь давалась ей с трудом.
— Когда вы увидели ее? — раздался голос.
— Минут десять назад, — ответил другой. — Она лежала, когда я подошел.
«Ничего не понятно», — мелькнуло у нее в голове.
