полным спокойствием оставил свою дочь под вашим покровительством. И что же я вижу по возвращении? Что видит ее отец? О Тренч, Тренч! Нет, дорогой мой, нет. Дурной вкус, Гарри, дурной тон!
Тренч. Вздор! Ничего вы не видели.
Кокэйн. Ничего не видели! Она, истинная леди, благовоспитаннейшая девица, у вас в объятиях — и вы говорите, что мы ничего не видели! — а в дверях официант трезвонит в огромный колокол, тщетно стараясь привлечь к себе ваше внимание. (Продолжает свою нотацию с удвоенной строгостью.) Неужели у вас нет принципов, Тренч? Неужели у вас нет религиозных убеждений? Неужели вам не знакомы принятые в порядочном обществе обычаи? Вы целовались...
Тренч. Ну, этого вы не могли видеть.
Кокэйн. Мы не только видели, мы слышали. Звук вашего поцелуя разнесся по всему Рейну. Не унижайтесь до лжи, Тренч.
Тренч. Чепуха, Билли! Вы...
Кокэйн. Опять! Я уже просил вас не употреблять это вульгарное уменьшительное. Как я могу ожидать, что солидные состоятельные люди отнесутся ко мне с уважением, если меня на каждом шагу будут обзывать Билли? Меня зовут Уильям! Уильям де Бар Кокэйн.
Тренч. Ах, да ну вас! Ну, ну, не обижайтесь, старина. Что вы так ершитесь из-за всяких пустяков? У меня это как-то само выходит, что я вас зову Билли: к вам это идет.
Кокэйн (уязвлен). В вас нет деликатности, Тренч, нет такта. Конечно, я никому об этом не говорю, но боюсь, что из вас никогда не получится истинного джентльмена.
В дверях гостиницы появляется Сарториус.
Вот мой друг Сарториус; он, очевидно, намерен потребовать у вас объяснений. Меня не удивило бы, если б он захватил с собой хлыст. Я удаляюсь, не желая быть свидетелем прискорбной сцены.
Тренч. Стойте, Билли! Да не уходите же! Черт!.. Мне как раз сейчас неудобно говорить с ним наедине.
Кокэйн (качает головой). Деликатность, Гарри, деликатность! Хороший вкус! Savoir faire!3 (Уходит.)
Тренч пытается улизнуть в другую сторону. Он с непринужденным видом направляется к калитке.
Сарториус (тоном гипнотизера). Доктор Тренч!
Тренч (останавливается и поворачивается к нему). Ах, это вы, мистер Сарториус? Ну, как вам понравилась церковь?
Сарториус молча указывает ему на стул. Тренч, парализованный собственным волнением и торжественным тоном Сарториуса, беспомощно опускается на сиденье.
Сарториус (тоже садится). Вы беседовали с моей дочерью, доктор Тренч...
Тренч (все еще пытаясь держать себя непринужденно). Да, побеседовали... так вообще поболтали, пока вы с Кокэйном были в церкви. А как вам понравился Кокэйн, мистер Сарториус? Изумительно тактичный человек, правда?
Сарториус (не обращая внимания на эти увертки). Я только что говорил с дочерью, доктор Тренч. У нее создалось впечатление, будто между вами двумя произошло нечто такое, что я, как отец — отец девушки, рано утратившей мать, — считаю своим долгом немедленно привести в ясность. Моя дочь — быть может, по своему неразумению — приняла ваши слова всерьез; и я...
Тренч. Ho...
Сарториус. Минуточку. Я сам был молод — моложе, чем можно себе представить, судя по мне сейчас. Я имею в виду душевную молодость. И если вы говорили несерьезно...
Тренч (простодушно). Но я говорил совершенно серьезно. Я хочу жениться на вашей дочери, мистер Сарториус. Надеюсь, вы не против?
Сарториус (инстинктивно сразу же хватается за преимущество, которое дает ему смирение Тренча, но все же не забывает, что перед ним племянник леди Роксдэл). Пока нет. Ваше предложение, по-видимому, вполне серьезно и благородно, и я лично считаю его за честь для себя.
Тренч (приятно удивлен). Ну, так, значит, это дело решен-. ное? Вы очень добры.
Сарториус. Не спешите, мистер Тренч, не спешите. Такие дела не решаются в одну минуту.
Тренч. Ну конечно. Есть еще разные формальности и тому подобное. Но между нами это уже решено, да?
Сарториус. Гм! Больше вам нечего прибавить?
Тренч. Только то, что... Да нет, собственно говоря, нечего. Разве только то, что я всем сердцем люблю...
Сарториус (прерывает его). Например, что-нибудь относительно ваших родных. Вы не ожидаете возражений с их стороны?
Тренч. Ну, их это совершенно не касается.
Сарториус (с жаром). Простите, сэр, это их очень даже касается.
Тренч озадачен.
Я твердо решил, что моя дочь войдет только в ту семью, где ее примут с уважением, на которое ей дает право ее образование и воспитание (здесь выдержка изменяет ему, и он повторяет, словно Тренч ему противоречит), да, и ее воспитание.
Тренч (все более изумляясь). Ну ясно. Само собой разумеется. Но почему вы думаете, что Бланш не понравится моим родным? Ведь мой отец был младшим сыном; поэтому мне и пришлось избрать себе профессию, и так далее; мои родные и не ждут, что мы будем устраивать для них приемы, они прекрасно понимают, что это нам не по средствам. Зато они будут приглашать нас к себе. Они всегда меня приглашают.
Сарториус. Нет, сэр, этого мало. Я знаю, что во многих семьях очень косо смотрят на всякого, кто не принадлежит к их кругу.
Тренч. Но мои родные вовсе не какие-нибудь снобы. Уверяю вас. И чем же Бланш не леди? Ну так чего им еще надо?
Сарториус (прочувствованно). Я рад, что вы так думаете. (Протягивает руку Тренчу, тот в недоумении берет ее.) Я сам так думаю. (Благодарно пожимает руку Тренча, затем отпускает ее.) А теперь вот что я вам скажу, доктор Тренч, вы поступили со мной честно, и вам тоже не придется на меня жаловаться. Денежных затруднений у вас не будет. И устраивать приемы можете сколько вам угодно. Я вам это гарантирую. Но и я со своей стороны тоже должен иметь гарантию, что моя дочь будет принята в вашей семье как равная.
Тренч. Гарантию?
Сарториус. Да. Достаточную гарантию. Я желал бы, чтобы вы написали своим родным, сообщили им о своем намерении и прибавили, что найдете нужным, о тех качествах, которые дают моей дочери право войти в высший круг общества. Когда вы мне покажете письма от старших членов вашей семьи — письма, в которых вас поздравляют и приветствуют ваш выбор, — тогда я сочту себя удовлетворенным. Я, кажется, ясно выразился?
Тренч (очень удивлен, но обрадован). Вполне. Вы, право, очень добры. Благодарю вас. Раз вы этого хотите, я, понятно, напишу своим родным. Но только напрасно вы сомневаетесь. Уверяю вас, они все будут очень рады. Я им велю ответить с обратной почтой.
Сарториус. Благодарю вас. А пока я попросил бы вас не считать помолвку окончательной.
Тренч. Не считать окончательной?..
