Объяснение, в принципе, меня устроило. Всё звучало более-менее складно, кроме, разве что, того, что всё только что услышанное никак не вписывалось в картину того мира, который я знал на протяжении двадцати трёх лет. Какой-то стильный молодой человек врывается в мою жизнь, переносит в совершенно неизвестное место, из которого не выбраться, а затем рассказывает свою версию реальности? Ни за что не поверил бы ему, если бы не странность происходящего. Хотя, хрен с ним с местом, в котором мы оказались — в конце концов затащить человека можно куда угодно, — по большей части я верил только потому, что этот хранитель, как минимум, парил прямо в воздухе. И если до встречи с хранителем наше появление на опоре знаменитого моста можно было оправдать логически, то всё, что вытворял хранитель после, не поддавалось никакому объяснению.
Внезапно руку поднял очкарик. Хранитель снова кивнул, позволив тому высказаться.
— Д-даже если в-всё так, з-з-з-зачем в-вы собрали н-нас здесь?
Удивительная смелость — не ожидал такого от очкарика.
— А это друзья мои, пожалуй, самая интересная часть моего рассказа…
Глава 2
— Когда между мирами образовался новый сектор, война малумов (жителей верха) и бонумов (жителей низа) поутихла. Тёмные и светлые существа практически неспособны попасть в наш мир, а также не имеют возможность попасть из одного крайнего сектора в другой до тех пор, пока в серединных мирах остаётся нейтральное соотношение двух энергий.
После образования серединного сектора война малумов (жителей низа) и бонумов (жителей верха) перешла в пассивную стадию. Не имея возможности пройти через серединный сектор, свет и тьма больше не сражаются друг с другом в открытую. Вместо этого они всячески пытаются захватить контроль над нейтралами при помощи последователей — светлых или тёмных хранителей. Однако, в некоторых серединных мирах всё же идут открытые противостояния света и тьмы, но об этом вам пока рано знать. Я, — мужчина приложил руку к груди, попутно пытаясь представиться: — светлый хранитель земного мира. И, как бы мне не хотелось это признавать, но реальность такова, что в данный момент противостояние продвигается не в нашу пользу.
Рассказчик замолчал. Он молча оглядел присутствующих. Было неясно — то ли он закончил и ждал вопросов, то ли ему просто что-то не понравилось. Никто не произнёс ни слова. Тишину перебивал только шум ветра и звуки вечернего города, доносящиеся издалека.
Не выдержав, я всё же рискнул подтолкнуть рассказчика на путь истинный:
— Вы обещали сказать, зачем собрали нас здесь.
Мужчина в костюме улыбнулся.
— Вы очень проницательны, молодой человек. Верно, я обещал. И расскажу. Но прежде хочу задать вам важный вопрос. Ситуация, в которой вы оказались, нестандартна. Всё это кажется вам сумасшествием. А после моего рассказа, так и вовсе каким-то сном. Но, боюсь, именно сейчас настало время, когда вам нужно сделать выбор: оставите ли вы прежнюю жизнь, чтобы помочь силам света спасти мир, или вернётесь к бессмысленной рутине? Не спешите отвечать. Я дам вам сутки на раздумья.
Повисла очередная пауза.
— А теперь к главному… — прервал молчание мужчина. Вынув карманные часы из жилетки и открыв те, он внимательно посмотрел на циферблат, — Этот разговор мы ведём не в первый раз, поэтому я знаю примерный ответ каждого из вас. Из-за того, что обычный диалог с большинством из вас устроить не получилось, мне пришлось прибегнуть к не самым стандартным мерам, собрав вас всех здесь, — сказал хранитель, окинув пейзаж взглядом. — Мне пришлось воспользоваться способностью, потратить силы на откат временной линии, и вернуться к тому, с чего мы начинали в прошлый раз. Надеюсь, в этот раз моя речь убедила вас сильнее.
Он что, временем управлять может?
Оценив нашу реакцию, мужчина продолжил:
— Настали трудные времена. Светлые силы проигрывают. Нам требуется свежая кровь. В каждом нейтрале, какими вы сейчас и являетесь, скрыты две стихии — тёмная и светлая, — но не каждый обладает потенциалом, чтобы пробудить свои способности. У вас этот потенциал есть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Во дела… В нас есть потенциал? Глядя на всех этих неудачников, включая меня (особенно меня), трудно поверить в услышанное.
— Я предлагаю вам вступить в ряды хранителей, чтобы спасти мир от страшной участи… кхм… кха… кхе, — мужчина наигранно закашлял. Отыграв и выпрямившись, сказал: — Да уж, звучит, конечно, черезчур… В общем, друзья мои, — тон резко изменился, — подумайте над предложением. Мы повторим этот разговор, но уже отдельно с каждым. И если после него вы всё же решите отказаться, значит так тому и быть. Заставлять никто вас не будет. Но… — указательный палец поднялся вверх, — знайте, что, возможно именно ваше участие поможет нам победить в этой войне.
Да уж… вот так разгончик… а притормозить можно? Как-то не ожидал я такого поворота. Ну… будучи относительным неудачником, разочарованным в жизни, с трудом верится в то, что к тебе явится типа… маг? И предложит работать на него… магом? Потому у тебя, типа, есть какой-то потенциал? Нет, предложение-то хорошее. Одно только смущает — что вся эта сраная сила приходит только под большой ответственностью. А у меня с ответственностью, как известно, не очень.
Нельзя же, чтобы тебе дали помагичить просто так. Нет. Обязательно должны быть монстры, с которыми придётся сражаться. И как правило, сражаться ты будешь до конца своих дней. Но мы же не в сказке. Наверняка, конец моих дней, при таком стечении обстоятельств, наступит очень быстро.
— Ни хера се! — явно обрадовался хулиган. — А чё, так можно было? — с мерзкой лыбой на лице он повертел головой, обращаясь ко всем и одновременно ни к кому.
Чему ты радуешься, придурок? — подумал я про себя.
Опять же, чтобы не размазывать ненужные размышления, о которых я тогда размышлял, скажу кратко — представь себя на моём месте, и не говори, что ты бы ничуть не удивился. Наверняка, ты бы офигел. И это ещё мягко сказано.
Тут, конечно, всё зависит от возраста. Если в тринадцать-четырнадцать ты можешь позволить себе нафантазировать нечто подобное — что к тебе явится волшебник и скажет, что в тебе скрыта некая суперсила, — то в двадцать три, повидав немного жизнь, ты костенеешь, потихоньку переставая верить в чудеса. Нет, не так. Ты перестаёшь верить в глупости!
Страшно представить, что происходит в сорок…
Так или иначе, меня эта участь обошла — участь сорокалетнего хрыча, не верящего ни во что. Как бы я не отнекивался, ко мне, в самом деле, явился волшебник, нежданно-негаданно заявив, что один из моих предков обладал какой-то там энергией. И да-да — я упустил кучу подробностей — типа, мир совсем не такой, каким я его представлял, или же вот это вот переиздание старой истории про ад и рай на современный лад. Верхний сектор, нижний сектор, средний сектор, и вот это вот всё, и так тому подобное…
— Простите, — снова поднял руку я. — Вы уверены, что не ошиблись?
— С чем? — удивился хранитель.
— С тем, что подобрали нужных людей. Мне кажется, мы совсем не те, кто способен вам помочь.
Кто-то сейчас скажет: да какого хрена ты базаришь?! Это же твой шанс! Это же возможность изменить жизнь! Ты же неудачник! Бросила какая-то шкура, и сразу сломал себе жизнь! Спился! Тебе срочно нужна реабилитация! Заткнись, и радуйся подаренной возможности! В ответ на это я могу ответить только: ну, да… ну не хотелось мне ввязываться в эту историю. И даже не из-за хренового прошлого, а просто из-за лени. Подумай сам: передо мной стоит выбор — помочь спасти мир, или же отказаться, подставив светлых, чтобы чуть позже погибнуть от рук тёмных. Очевидно же, что нужно выбирать первый вариант. Но мне лень… мне так не охота никого спасать, после всего, что произошло полгода назад я так в себе не уверен, что мне проще отказаться, забыв обо всём, вместо того, чтобы раскрывать потенциал, становится магом и сражаться с монстрами. Я не идиот и прекрасно понимаю, что с большой силой приходит большая ответственность. Благо, дядя Бен научил, как жить правильно. Мне такой ответственности не надо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
