— Тао.
Во время третьего сбора урожая скальника Тао смог собрать за один выход, равный двум тысячам вдохов, семьдесят семь семян.
В моей же корзине, что была обмотана куском плотной ткани и висела за спиной, сейчас лежало шестьдесят восемь семян. Если считать те, что пришлось выкинуть, то я уже превзошёл результат Лиро.
— И чего он там застрял?
— Вроде снова наткнулся на перезревшее семя, — ответил Лиро его лучший друг Таркин. Также один из собирателей. Уже опытный. Не первый цикл забирающийся за семенами скальника на Клык. — Ты же знаешь, как долго он возится с тем, чтобы уничтожить гиблое семя.
— Слабак, от которого отвернулись звёзды. Единственный в поселении, кто неспособен зажечь даже крохотную искру своей силой.
Лиро со своим другом разговаривали, совершенно не таясь. Да и в этом не было никакого смысла. Они сейчас находились далеко внизу и даже представить себе не могли, что я способен их слышать.
Если мир лишил меня возможности касаться силы звёзд, то моё тело наградил сполна.
Я получил не только способность сопротивляться любым ядам. Но об этом не знает никто в поселении. Даже своим старикам я рассказал лишь о нескольких способностях, что у меня стали появляться, примерно в одно время с исчезновением Айро.
— Чего вы здесь опять лясы точите? — раздался ещё один голос. — Никак не можете смириться с тем, что Ян в этом году станет первым?
— Чего ты такого несёшь, Дейя? Этот отброс никогда не сможет стать первым. Не сможет сравниться даже с Таркином, чего уж про меня говорить. Да он даже тебя не сможет обойти! У него осталось всего пятьдесят песчаных мер, а это чуть меньше двух сотен вдохов. За это время он должен успеть спуститься, иначе результат не будет засчитан. Ведь так, старик Йорго?
Мне пришлось скривиться, когда Лиро закричал старейшине, отвечающему за собирателей. Никакого уважения. Хотя, чего ожидать от Лиро, привыкшего, что все боятся его отца? Сильнейшего из охотников поселения. Единственного, кто смог полностью открыть пять созвездий и стать идущим, которого все уважали и боялись.
Как мне всегда говорил старик Грегори, страх и уважение всегда ходят рука об руку. Сильных все боятся и поэтому уважают.
Никогда не разделял этого мнения со стариком. Как по мне, то если ты боишься человека, то не можешь его уважать. Уважают лишь тех, кто смог заслужить это уважение. Сделать для тебя или других нечто хорошее, а никак не запугать.
Как, например, глава Безмятежного — Торк, когда отдал все свои запасы после того, как из-за буйства природы были уничтожены дома сразу четырёх семей. Хвала звёздам, что тогда обошлось без жертв.
— Побольше уважения, сопляк. Ты уже сделал всё, что мог, поэтому не мешай другим, — цедя каждое слово, словно во рту у него была вода, произнёс старейшина Йорго. Чем вызвал смех Дейи и ворчание Лиро.
Каким бы заносчивым идиотом он ни был, но прекрасно понимал, что не стоит перегибать палку. За любого из шести старейшин вступятся все члены поселения. И отец Лиро будет первым, кто накажет глупца, решившего так поступить.
Одно дело относиться к старейшине без должного уважения, и совсем другое грубить.
Но в одном Лиро был прав. Времени у меня оставалось совсем мало. Слишком долго я разбираюсь с испорченными семенами. Слишком много времени уходит на то, чтобы сорвать их. Там, где остальные тратят лишь пару вдохов, за которые не успевает упасть и одной песчинки, мне требуется раза в три больше времени. Но я совершенно не переживаю, что могу опоздать.
Я собираюсь показать редким зрителям, что значит иметь столь особенное тело. И что можно обмануть звёзды. Воспользоваться их силой, так и не пробудив ни одну.
Примерно в десяти шагах правее и двух шагах выше того места, где я находился, виднелось следующее семя. А ещё я заметил там сразу три подходящих трещины. Мои пальцы с лёгкостью смогут зацепиться за них. Даже можно обойтись без опоры для ног.
Редкий трюк, который могли сделать всего три искателя. Я и Дейя были в их числе.
— Идиот, — смог я разобрать тихий голос Деий, когда совершил первый прыжок, используя лишь силу рук и пальцев, а следом за ним сразу же ещё два.
У зрителей мой прыжок вызвал возгласы удивления. Старейшина Йорго довольно хмыкнул, а Лиро заскрежетал зубами, отчего я невольно начал улыбаться. Сам он никогда не сможет провернуть подобный трюк. Может, и мог пару лет назад. Но сейчас Лиро слишком вырос и стал гораздо тяжелее. Его руки уже не могли так долго удерживать своего хозяина. Всё же ему было уже тринадцать циклов. А чем старше становится собиратель, тем сложнее ему добывать семена скальника.
Клык не для кого не делает исключений. Вес и возраст здесь имели решающую роль.
Мне же всего одиннадцать. Моё тело лёгкое как пушинка, а руки и пальцы невероятно сильны. Вот и сейчас я в очередной раз доказал это, повиснув на одной руке, а второй сорвал семя и отправил его в корзину. За это время упало всего три песчинки. Их мерный шелест я с огромным трудом, но всё же мог различить среди остальных звуков.
Шестьдесят девять семян были собраны, но я не собирался на этом останавливаться. Лиро был прав, если я уже сейчас не начну спускаться, то скорее всего, не успею этого сделать до истечения отведённого срока.
Только вместо этого я нацелился на ещё одно семя, которое находилось практически у самой границы дозволенной зоны.
Камень Клыка там становился гораздо светлее и плотнее. Практически не было трещин и выступов, за которые можно было бы уцепиться. Ветер сгладил все неровности, а порода была слишком твёрдой, чтобы разрушиться. Она поддавалась лишь небесному металлу.
Да и весь Клык был непростой скалой. Его поверхность постоянно изменялась. Поэтому невозможно было оставить на нём никаких вспомогательных конструкций. Они просто исчезали, словно Клык поглощал их. На своём месте оставались лишь побеги скальника и приюты собирателей. Первый — на высоте трёх десятков шагов. И второй — на двадцать три шага выше.
На высоте, примерно в два шага от границы запретной зоны была видна дыра в скале, сделанная клином из небесного металла. Тем самым, что старейшины передали Айро.
Значит, он шёл этим маршрутом.
В отличие от остальной части Клыка, запретная зона остаётся неизменной. Раньше я никогда не позволял себе подниматься так высоко. В голове всегда всплывало обещание, что я дал Айро. И сегодня решил нарушить его.
«Я
