Очнувшись после шумных и алкоголенасыщенных выпускных, я позвонила Андрею на мобильный. Тот был рад меня слышать, как и всегда. Он не разрешал звонить ему на домашний телефон по вечерам и приучил меня, как хороший дрессировщик, звонить только на мобильный, ибо зачем нам всем пустые скандалы. Я, как хорошая девочка, эти инструкции не нарушала и набирала только многозначный мобильный номер. Ответы, которые я слышала с той стороны проводов (хотя нет, у мобильных же не провода, а какие-то невидимые волны), сильно разнились. Их смысловая нагрузка зависела от внешних обстоятельств.
– Хорошо, что ты позвонила. Я как раз думал о тебе. Давай съездим куда-нибудь в пятницу вечером, – это если я ловила его в машине или на улице.
– Вы не туда попали, – если рядом с ним сидела она (жена).
– Я сейчас немного занят и у меня под руками нет нужных документов. Я сам вам перезвоню, когда освобожусь, – это если он планировал связаться со мной по пути в булочную или в Рамстор. Около его дома очень удачно не было ни одного нормального супермаркета, поэтому он мог улепетывать из дома и ходить по Рамсторам часами. Эти его походы по магазинам и были основным временем наших разговоров. В именно такой момент я его и подловила.
– Зайчик! – это я его так называла. А что? Ведь за пять лет любой, даже самый невероятный Антонио Бандерас одомашнивается до Зайчика. – Зайчик, ты можешь говорить?
– Могу, – мурлыкнул он в трубку. Я подумала, что так мурлычет скорее не Зайчик, а Котик. Надо будет его переименовать. После свадьбы.
– Мне надо с тобой поговорить, – твердо сообщила я.
– О чем? – тем же тоном спросил он. Наивный. Он не знал, что пока он там бродит по городу товаров, рассматривая ценники, я уже готовлю ему ультиматум.
– О нас! – шмякнула я и он замолчал.
– А что с нами такое?
– Я не понимаю, что за отношения нас связывают. Я тут подсчитала. Мы вместе уже пять лет. Даже больше, потому что познакомились весной, а сейчас уже лето. Почему мы до сих пор не поженились?
– Какая муха тебя укусила? – спокойно переспросил он. Вопросы о наших брачных узах так или иначе уже поднимались, а поскольку я всегда сдавала назад в последний момент, Андрей уже не боялся этих тем.
– Муха по имени здравый смысл, – парировала я. На этот раз я решила идти до конца. Честно. Очень честно.
– А-а, и чего ты предлагаешь? Прямо сейчас в ЗАГС? Ты же знаешь, я сейчас занят очень важным контрактом, я даже физически не успею этим заняться.
– А что же, ты ждешь, когда вашим разводом займется сама жена? Или, может быть, мне этим вопросом озаботиться? – разозлилась я. Доколе, в конце концов? Да, я признаю, что где-то в глубине души мне с ним так хорошо, что просто не хочется рассуждать о чем-то низменном, приземленном. О браке и бывшей жене. Но ведь надо!
– Я жду, чтобы кончился контракт. Тогда я смогу оплатить для нас с тобой нормальную квартиру. Ведь надо же нам где-то жить. Кстати, можешь пока ее начать выбирать. Рассчитывай примерно на трехкомнатную. Или ты предпочитаешь жить с моей бывшей? – усмехнулся он.
– Нет. Она не стерпит всей кучи моих артефактов. Что? Ты купишь для нас квартиру? – моментально покрылась искорками улыбки я. Вот так всегда, он найдет способ отложить неприятные действия, чтобы и волки целы, и овцы вместо громов и молний бегали и смотрели планировки.
– Ты где хочешь жить? У себя в Строгино или поближе к центру? – как ни в чем не бывало, спросил он.
– В центре, конечно, – возмутилась я, потому что дальность метро давно меня достала. Гораздо проще вынести плохую экологию центра Москвы. В двадцать пять лет кажется, что будешь жить вечно. А если впереди вечность, то какое значение могут иметь выхлопные газы?
– Тогда там и смотри.
– А как быстро ты закончишь контракт? – радостно уточнила я.
– Думаю, три-четыре месяца! – ответил он. Я ликовала. Это уже что-то. В первый раз он назвал точные сроки, и не сможет так просто потом от всего отказаться. Ведь нет? Или сможет? Придется признаться себе честно, что планов о совместной покупке квартиры у нас не было ни разу, так что есть смысл подождать. Я решила держать ухо востро и действительно осматривала квартиры, получая массу разнонаправленных эмоций и впечатлений. Оказывается, не так-то это просто, выбрать квартиру своей мечты. У меня этот процесс отнимал почти все свободное время. И даже несвободное. Андрей вел себя идеально. Интересовался процессом, уделял мне массу внимания.
– Понравилась? Ну что ж, давай на такую примерно и рассчитывать. Сколько она стоит? Ну, ничего. Думаю, потянем.
– Ты – лапочка! – радовалась его сговорчивости я, а он в ответ на это вытворял такие чудеса сексуальности, что мне оставалось только удивляться его изобретательности. Наши свидания участились так, словно бы это был второй медовый месяц.
– Как твой контракт? – спросила я Андрея после того, как миновало три месяца. Я, может быть, и не вспомнила о сроках наших переговоров, но мне очень хотелось квартиру, замуж и личного счастья на всю жизнь. И потом, зная свою рассеянность и патентованную бестолковость, я поставила себе в мобильник напоминалку. Там у меня на дате 20 октября было записано «пора жениться!». Техника на службе человека мелодично и пунктуально пропикала в обозначенное время, а у Андрея из-за этого снова начались со мной проблемы.
– Контракт? Пока все непонятно, – вяло отмахнулся от меня он. Я удивилась. Вроде бы, все было на мази. Тут я впервые предположила, что видимость, которую Андрей создал, может быть обманчива. Предположение ввергло меня в грусть-тоску.
– Ты что, совсем не понимаешь, что так больше продолжаться не может? – серьезно и от этого грустно спросила я. Терпеть не могу быть серьезной.
– Чего ты хочешь? – устало спросил Андрей.
– Правды, – вдруг вырвалось у меня. Правда – лучшее лекарство, это мне известно с самого детства. Чем таскать на себе груз какого-то вранья, загромождая душу наподобие старого, набитого отвратным гнильем серванта, лучше одним махом вывалить все наружу, да и снести на помойку то, что нет никакого шанса отреставрировать. Иногда ведь бывает и так, и мне, как историку-искусствоведу это отлично известно. Но правда – самый страшный для мужчины зверь.
– Перестань придумывать проблемы. Вот закончу контракт, и тогда… – привычно успокоил меня он. Я успокоилась, но где-то внутри поняла, что это безумие может тянуться вечно.
– И пусть! – сказала я самой себе. Ведь как только я всерьез, на одну секунду представила себе жизнь без Андрея, без того праздника, который вместе с ним приходит ко мне каждый раз, то мне захотелось разбить что-нибудь тяжелое и очень дорогое. Но черная воронка неудач – это такая штука, которая не зависит от доброй воли и не отпускает тебя, даже если ты очень сильно не желаешь понимать, что происходит. Где-то через месяц, когда за окном начал падать снег и мне стало холодно и одиноко, я не удержалась и позвонила ему домой. Хоть и был вечер. Трубку взял, видимо, ребенок. Кажется, Саша. Его бодрый детский голос сообщил, что папы нет.
