Здесь же она не сомневалась ни минуты – и с победным кличем вылетела из зарослей жасмина, толкнула злодея в спину, отчего он ахнул и повалился в клумбу с ноготками, а Кэти, потеряв равновесие, повалилась на него сверху.
Алессандро был потрясен до глубины души. Не каждый же день на вас напрыгивают полуголые нимфы, сбивают вас с ног, да еще укладываются сверху. То есть и такое в его жизни случалось, конечно, но обычно инициатором подобных сцен был он сам.
Он покорно лежал и улыбался, слушая, как эта златовласка что-то сердито лопочет по-английски – мозг отказывался понимать смысл произносимого. Алессандро прекрасно владел языком Шекспира, но сейчас ему было банально не до того.
Грудь, бедра, ноги, очаровательное личико, золотая буря волос – и при этом всего лишь две жалкие цветные тряпочки, прикрывающие… да нет, уже практически ничего не прикрывающие. Интересно, откуда она взялась возле дома Чезаре? Не иначе туристка. В сад к ребятам вечно забредают какие-нибудь расслабленные англичане – все потому, что Андреа не любит ухоженных клумб, и вследствие этого ее сад практически ничем не отличается от ближайшего леса.
Алессандро сделал над собой колоссальное усилие – и вернулся в мир реальности. Золотоволосая погрозила ему пальчиком:
– …И раз ты ничего не сломал и не испортил, я не буду вызывать полицию, но ты немедленно уберешься отсюда, идет?
– Идет. Ухожу.
С этими словами Алессандро аккуратно сгреб ее в охапку – и мизансцена поменялась кардинальным образом.
Теперь на земле лежала Кэти, а над ней навис злодей. Всякая нормальная и здравомыслящая девушка испугалась бы – но Кэти здравый смысл почему-то отказал, и она не испытывала ничего, кроме совершенно неуместного в ее положении восторга.
Злодей заглянул ей в глаза (у него самого глаза были черные, огненные и бездонные, а ресницы длинные, как у девушки) и проникновенно произнес:
– Ну и как ты думаешь – ежели я действительно бандит, то что я с тобой сейчас сделаю?
Кэти прекрасно знала – есть время для безрассудной храбрости, а есть время для обдуманного отступления. Она набрала воздуху в грудь (купальник при этом съехал еще дальше) и издала громкий вопль – вернее первые его аккорды. Остальное заглушил горячий и весьма чувственный поцелуй, которым ее наградил разнузданный злодей.
Какая-нибудь Лукреция сопротивлялась бы до победного конца – но Кэти не обладала такой силой духа. Через мгновение она уже с жаром, удивившим ее саму, отвечала на поцелуй, а еще через некоторое время закрыла глаза и с совершенно отчетливым мурлыканьем прижалась к своему насильнику, крепко обняв его за шею.
Надо отдать Алессандро должное: он сумел совладать с порывами грешной плоти и оторвался от губ нимфы, хотя и с явной неохотой. В ту же секунд она открыла затуманившиеся ореховые глазищи и промурлыкала фразу, содержание которой совершенно не соответствовало интонации:
– Отпусти меня, иначе тебя посадят за изнасилование, а это очень, очень большой срок…
– Гм… вообще-то это ты меня держишь. И напала на меня ты…
– Я тебя не выдам, если ты просто уйдешь.
– Для этого, как минимум, нужно, чтобы ты меня отпустила. Эй! Алло! Не прижимайся так сильно. Я же не железный. Ты вообще кто?
– Я – Кэти.
– Прекра-асно. А еще что-нибудь? Поподробнее можно?
– Кэти Гроувз. Я из Лондона.
– Лучше. Но все еще маловато. Ты не против, если я слезу… гм… с тебя?
– Против. То есть… конечно. Так будет лучше.
Алессандро довольно неуклюже поднялся и торопливо отвел глаза. Цветные тряпочки съехали за пределы разумного, и все инстинкты Алессандро требовали немедленного возвращения в исходную позицию. Желательно – часика на два.
Он заметил в траве цветастую тряпочку, поднял ее и молча протянул нимфе по имени Кэти Гроувз. Расслышал ее испуганное ойканье – видимо, до нее дошло, в каком виде она лежит на траве. Через мгновение он повернулся – и обнаружил, что нимфа Кэти натянула цветастый сарафан и вполне готова к переговорам.
– Итак, тебя зовут Кэти Гроувз…
– Почему ты не убегаешь?
– А должен?
– Ты же грабитель.
– Я не грабитель. Да, на всякий случай – и не насильник. Ясно?
– Ясно. У тебя просто такое хобби – заглядывать в окна чужих домов и валять незнакомых девушек по клумбам.
– Смешно. К твоему сведению, этот дом для меня не чужой. Я пришел к Чезаре, потому что мне нужны ключи от его яхты…
– …И сейфа с драгоценностями. Что?!
– Дошло наконец. Я пришел к Че-за-ре! А вот что ты тут делаешь? Мне казалось, англичане чтят частную собственность. Мой дом – моя крепость, все такое.
Она подозрительно прищурилась.
– А откуда ты знаешь, что я англичанка?
– У тебя оксфордский акцент.
– Надо же! До чего взломщик пошел образованный…
– Я не взломщик! Я пришел к Чезаре, потому что наши с ним эллинги на пристани… короче, яхты стоят по соседству. Пообедаешь со мной?
– Чего?
– Не чего, а что. Пообедаешь, говорю?
– С чего бы это?
– Ну нас многое сближает… совместное лежание в ноготках, например.
Она фыркнула и тут же залилась звонким смехом. Алессандро смотрел на нее с улыбкой – но в душе чувствовал нечто вроде тревоги. Это чувство часто посещает молодых неженатых мужчин, когда перед ними возникает ОЧЕНЬ нравящаяся им женщина. Вероятно, появление этого чувства связано с извечным нежеланием мужчин идти под венец… но мы отвлеклись.
Отсмеявшись, Кэти вытерла рукой слезы и серьезно посмотрела на красавца-злодея.
– Пообедаем. Только я не знаю твоего имени.
– Сандро.
– Ты работаешь на пристани?
Алессандро мысленно ухмыльнулся. Ну да… и на пристани тоже. В каком-то смысле он работает практически везде, где есть двигатели внутреннего сгорания, нуждающиеся в топливе, и люди, оказавшиеся далеко от дома…
– Так как насчет обеда?
– Таверна, глиняные кувшины с вином, пицца и паста?
– Вообще-то я собирался предложить набор «ресторан, шампанское, омары», но если ты настаиваешь на таверне…
– Нет! Ресторан годится. В семь?
– Если ты не против – то в восемь. Я заеду за тобой.
– Хорошо.
– Кэти?
– Чего… в смысле, что?
– Так Чезаре дома?
– Они с Андреа и малышом уехали в Рим. Вернутся через несколько дней.
– Хорошо. До вечера.
Она ожидала, что Сандро приедет на каком-нибудь «фиате» или раздолбанном «форде» – здесь все на них ездили, но молодой человек прикатил на мотоцикле, причем явно не дешевом. Ехать на нем было одно удовольствие – можно было без зазрения совести прижиматься к широкой спине Сандро, обнимать его за талию и даже осторожно класть голову ему на плечо.
