Помаленьку продвигалось и освоение ближнего космоса. Полным ходом шла постройка лунной базы, обещающая лет через десять принять первых поселенцев. Первая марсианская экспедиция, совершенная в начале сороковых, привезла сенсационное известие, подтверждавшее гипотезу о существовании когда-то на Марсе цивилизации - были обнаружены развалины города, существовавшего, судя по всему, многие миллионы лет назад. К сожалению, разведывательный характер экспедиции, не предполагавший широкомасштабных археологических изысканий, и слишком малое время, отпущенное для пребывания астронавтов на поверхности четвертой планеты, не позволило детально обследовать руины. Тем не менее сама новость об этом произвела на Земле фурор - в срочном порядке началась подготовка ко второй экспедиции на Марс, окончившейся, увы, плачевно. Космические археологи не успели раскопать и половины построек, как на борту корабля началась эпидемия странной болезни, не поддававшейся лечению известными средствами. Болезнь та, получившая название "марсианская шизофрения", несмотря на строжайшие меры карантина, все же вырвалась на свободу по прибытии корабля обратно - и напугала земной шар не меньше, чем появление СПИДа в конце XX века. К счастью, заболевших ею на Земле оказалось не так уж и много, и с каждым годом их становилось все меньше - последние три года, кажется, не было зарегистрировано ни одного достоверного случая. Но, наверное, не осталось ни одного человека, который не знал бы основные симптомы марсианской шизофрении - вначале излишняя нервная возбудимость, неадекватная реакция на окружающих, заговариваемость и разговоры с самим собой, быстрая утомляемость, чередующаяся с резкими подъемами и т.п. На последней стадии болезни происходил буквально взрыв творческих способностей, а вслед за ним - летальный исход или паралич большей части тела. Самым известным случаем стал итальянский художник Пьетро Тианелли, за одну ночь написавший свою знаменитую картину "Венера Апокалипсиса" и к полудню найденный мертвым. И если до того его имя было известно лишь специалистам в области современной живописи, то после смерти о нем в одночасье узнал весь земной шар, и его картина стала самым ценным приобретением Лувра за последние полстолетия и объектом поклонения многих десятков тысяч паломников.
Впрочем, кто может сказать, хорош или плох нынешний мир, если не помнит века минувшие и не может увидеть века грядущие?
Глава 3.
В самый разгар того же дня от чтения изучения поступившей корреспонденции Артура отвлек звонок. Звонил его старый университетский приятель Клива:
-Как дела? Какие планы на воскресенье? Мы тут собираемся на Арену. Обещают большое представление с участием приезжих гладиаторов и монстров. Не желаешь присоединиться?
-А кто еще будет?
-Все свои: Пеко, наш любитель попить пивка, друг его Джоги - они по-прежнему неразлучны, обещали прийти также Гека и Ивор. Давай и ты, а то совсем закиснешь на работе. И так уже больше года вместе не собирались.
-Ну если так, пожалуй и я приду. Когда и где собираемся?
-В десять, у памятника Васильичу. Так что договорились. Насчет билетов не беспокойся - я тут провернул одну удачную операцию и, как говорится, угощаю всю компанию.
Клива дал отбой. Еще в университете он любил организовывать всякие мероприятия. Во времена Красной Империи наверняка бы стал партийным активистом - или, наоборот, стихийным лидером оппозиции. Сопротивляться его обаянию было почти невозможно. Сам Артур на зрелищные мероприятия ходить не любил, и если бы не Клива, может, вовек не заглянул бы на Арену. Но раз обещал - надо выполнять, к тому же в чем-то Клива был прав - после окончания университета они встречались все реже, и на встречах их становилось все меньше. Кто-то уехал, кого-то не отпускали дела семейные, кто-то просто исчез из поля зрения. И от того было немного грустно на душе.
Уместная историческая справка: Арена Голдтауна - в Евразийском Союзе основное место проведения гладиаторских боев, разрешенных особой конвенцией Координационного Совета Конфедераций от 2039го года. Расположена на месте построенного в середине XX века спортивного комплекса, переоборудованного в конце столетия под мелкооптовый рынок и реорганизованного по прямому назначению три десятилетия спустя. Гладиаторские бои, организованные в лучших традициях Древнего Рима, стали самым популярным и высокодоходным массовым мероприятием середины XXI века.
Через два дня, в воскресенье, без четверти десять Артур подходил к памятнику. Еще издали наш герой заметил Пеко, которого из-за необъятных размеров и столь же большой любви к пиву еще в университете за глаза прозвали Пивопоглотителем. Был он парень недалекий, но бесхитростный и компанейский, за что его любили, хотя и частенько подтрунивали. Где-то сбоку от него выглядывал Джоги - маленький, вертлявый, любитель поболтать и посплетничать, часто весьма язвительно. Пеко и Джоги были дружны чуть ли не с абитуры, хотя непонятно было, что удерживает вместе столь непохожих людей. В шутку еще тогда кто-то окрестил их братьями-близнецами, и прозвище сие так и осталось за ними. Они даже работали вместе - на одной частной звероферме, разводящей на продажу экзотических зверюшек.
Почти одновременно с другой стороны появился Ивор - вечно чем-то озабоченный, подчас слишком серьезный. За свою ответственность перед любым, даже самым пустяковым делом Ивор еще на первом курсе был выбран старостой своей группы, а года два спустя - старостой всего их курса. Особыми талантами в науках он не блистал, но благодаря невероятной усидчивости и кропотливости учился довольно неплохо. После окончания ГГУ поступил на работу в комиссию по Экологическому контролю Голдтауна. Друзья шутили, что при его старательности лет эдак через двадцать быть ему министром.
Приятели обменялись приветствиями и заговорили все разом - слишком давно не виделись, и новостей у каждого накопилось предостаточно.
-А ты ничуть не похудел - Артур легонько хлопнул Пеко по выступающему вперед животу - все борешься с зеленым змием путем его уничтожения?
-Пиво - напиток практически безалкогольный и для здоровья полезный - философски ответствовал тот.
-А ты сам-то - доктором наук стал или как? - это вклинился Джоги, как бы заступаясь за своего друга. - Мне бы половину твоего ума и сообразительности - профессором был бы да сидел на теплом месте где-нибудь в элитном научном центре. Все небось подрабатываешь в своей конторе?
-Да потихоньку, жить-то надо. В нашей жизни пока профессором станешь, ноги протянешь. Как дальше будет - я пока не решил.
