Читаем без скачивания Нулевой цикл. Научно-фантастические рассказы - Борис Фрадкин

Но еще не отойдя от телефона, Виктор Павлович уже забыл о своих оставленных подле кровати тапочках. Внезапно до его сознания дошел смысл слов Лыкнова, этого флегматичного копуши, с которым Варанкин не чаял расстаться.

Ученый безмолвно ахнул.

— Да это же полимер воды… — пробормотал он, поджимая пальцы ног, стынущих на холодном крашеном полу. — Рекомбинация молекул…

Зрительная картина, представшая перед воображением Леонида, дополнилась в мозгу Варанкина стремительным построением математических зависимостей.

— Леонид Дмитриевич, ты меня слушаешь? — как можно спокойнее произнес он в трубку. — Похоже, ты прав и в нашей ванне действительно имело место образование полимерных цепей.

— Какие еще могут быть сомнения! — Леонид замахал свободной рукой. — Я представляю, как из этого полимера начнут изготовлять ткань для одежды. Вот будет время-то!

— Ткань… — усмехнулся Варанкин. — Мелко плаваешь, аспирант. Включение в полимерные цепи воды элементов фосфора и углерода позволит получать искусственный белок. Чувствуешь белок! А ты — ткань…

— Белок? — озадаченно переспросил Леонид. — Да на какой черт он дался?

— Дырявое у тебя воображение, Лыкнов, — вздохнул Варанкин. — В наших руках теперь ключ к решению задач, над которыми бесплодно бьются многие поколения исследователей. Прежде всего мы экспериментально покажем, как возникла первая белковая молекула на нашей планете. Все знают, что она возникла в воде, а вот КАК — никто не знает. Так вот, Лыкнов; мы с тобой докажем, что ее породил гидравлический удар. Точнее — серия гидравлических ударов, — речь Варанкина становилась все более страстной, стареющий ученый садился на любимого конька. — В ту далекую эпоху тектонические силы непрерывно сотрясали дно океанов, вызывая в воде скачки тех сверхвысоких давлений, которые мы только-только начинаем постигать с помощью лазерной техники.

Леонид затаил дыхание. Теперь он жадно ловил каждое слово своего научного руководителя. Да, теперь это было «то самое», ради чего стоило попотеть.

— А теперь главное, — Виктор Павлович сделал многозначительную паузу. — Получение белка из воды раз и навсегда избавит человечество от забот о хлебе насущном. Хлеб станут получать непосредственно из воды. И молоко из воды. И масло, и мясо из воды, самого дешевого и неисчерпаемого сырья. Надеюсь, теперь ты в полной мере осознал, какую ухватил рыбину?

Варанкин продолжал говорить, все более воодушевляясь, а Леонид думал о том, что четыре года с гаком в обществе Варанкина не прошли для него бесследно. Недаром же говорят, что вода по капле камень долбит, а Варанкин долбил ею душу Леонида Лыкнова. И теперь Леонид признался себе, что никогда бы не выделил выпавшие точки из общего хаоса, если бы в полной мере не наслушался «демагогии» Варанкина.

Вот оно как случается.

— Да ты, что, не слушаешь меня? — привел в себя Леонида голос Варанкина. — Ты где там витаешь?

— Слушаю, слушаю, Виктор Павлович, — спохватился Леонид.

— Установку, говорю, включай. Тензостанцию прогрей как следует, проверь настройку лазера. А я сейчас подъеду.

— Вас встречать?

— Чего меня встречать, я не девица. Делай, что тебе сказано.

Варанкин опустил трубку на аппарат, покосился на будильник — начало пятого, самый сон. Но какой уж теперь сон. Варанкин зашлепал по комнате, разводя руками и что-то бормоча под нос. Сообщение Лыкнова потрясло его. Случилось то, о чем он мечтал сорок лет. Да что там сорок — всю жизнь!

Он вздохнул и заспешил к оставленной в спальне одежде. Там царил полусумрак — жена на ночь плотно задергивала тяжелые гобеленовые шторы. Но где-то в стыке штор разыскал щелку бесконечно тоненький, невидимый со стороны лучик взошедшего солнца. Он угодил прямо в глаза Виктора Павловича и заставил его заслониться ладонью.

А заслонившись, почему-то увидел перед собой физиономию Лыкнова — круглую, розовощекую, обрамленную дурацкими кудрявыми бакенбардами. «Почему именно он? — спросил себя Виктор Павлович. — Он, которого я считал выпавшей точкой в науке, а не я, мечтавший о таком открытии долгие годы? Почему?»

Ответа на этот вопрос он не нашел. Впрочем, его и не очень-то терзало это «почему», его уже захватили повседневные заботы. Нужно было срочно наметить программу новой серии экспериментов, нужно было подумать о подключении ЭВМ, нужно было…

Успокоив проснувшуюся жену, Варанкин заставил себя побриться, плотно позавтракать и только после этого позволил себе пойти в институт так быстро, как только позволял ему его возраст.

ПЯТЬ СОТЫХ ГРАДУСА НИЖЕ АБСОЛЮТНОГО НУЛЯ

…Хотя природа и сложна,

Причудлива архитектура,

Была догадка Эпикура

И гениальна, и верна…

1

Вахтер, сидевший в вестибюле института за столиком, перестал читать газету и удивленно воззрился на мальчика, подростка лет пятнадцати, спускающегося по лестнице. Время давно перевалило за полночь и находиться в институте могли только люди со специальными пропусками.

Мальчик выглядел довольно комично. Черный, выгоревший на солнце костюм был ему непомерно велик. Пиджак мешком висел на худых угловатых плечах, из-под рукавов едва выставлялись кончики пальцев. Штанины брюк гармошками лежали на огромных туфлях и волочились по полу, а в воротнике рубашки могли бы разместиться две такие тощие шеи.

Подросток ошалело озирался по сторонам, вцепившись обеими руками в спадающие брюки.

— Эт-то что за новости? — вахтер даже привстал со стула. — Ты откуда взялся? А? И кто, собственно, ты такой, чтобы среди ночи шататься по институту?

— Я не знаю… — мальчик вымученно улыбался. — Вы извините, пожалуйста. Надо мной, наверное, подшутили…

— Я тебе извиню! Я тебе пошучу! — распалялся вахтер. Нашли место для фокусов. Я вот сейчас включу сигнализацию и отправлю тебя куда следует. Пусть там с твоими родителями разбираются, с какой целью ты проник в научное учреждение. Да еще в таком маскараде. Как твоя фамилия, а? Как? Говори громче, не мямли!

— Ошканов я. Ефим Ошканов.

Потянувшись было за телефонной трубкой, чтобы привести свою угрозу в исполнение, вахтер опешил.

— Постой, постой, какой такой Ошканов? Я знаю Ошканова с кафедры низких температур. И тоже Ефима. Ефим Константинович Ошканов. Вместе зимой на Кудяниху ездим, одной пешней лед долбим. Рыбки славно привозим. Но что у него сынок имеется, что-то не припомню… Но вообще-то похож. Очень даже похож. Ну, ладно… Пусть Ефим с тобой разбирается, а я завтра с ним потолкую. Только чего же на тебе отцовский костюм? Как ты в нем по улице пойдешь?