— Раньше, когда я была молодой, люди казались мне невежественными, ной сейчас, спустя столько лет, они не изменились, — сказала она.
Теноктрис объявилась на берегу возле деревушки Барка одним ненастным утром. Но забросило ее туда не штормом, а силой волшебства. Эта сила вырвала ее из той эпохи, когда, тысячу лет назад, Островами правил король Карус, и именно тогда они последний раз были едины.
— Но люди же не могут знать всего, — как всегда спокойно отвечал Кэшел. — Я тоже знаю очень мало обо всем, кроме, конечно, овец.
Он ухмыльнулся и, несмотря на то что улицы были полны народа, с удовольствием принялся крутить посохом. Дубинка длиною в семь футов производила впечатление, особенно когда ее вертел такой здоровяк, как Кэшел.
Они миновали лавку, где продавались новые и подержанные постельные принадлежности. Плохонькие шерстяные одеяла и набитые соломой матрасы продавались так дешево, что их мог позволить себе любой бедняк, тончайшее постельное белье, пуховые матрасы и одеяла для людей с достатком, а также простыни и покрывала на любой вкус и кошелек. Но Теноктрис не обратила на них никакого внимания.
— Ты знаешь, что ищешь? — спросил Кэшел. Ему нравилось сопровождать Теноктрис, хотя он и не очень интересовался государственными делами. Но Кэшел был уверен, что старая волшебница отправилась погулять по городу с какой-то вполне определенной целью.
Теноктрис ответила не сразу. Задумавшись, она не услышала вопрос юноши. Кэшел привык отвечать на вопросы других, но сейчас ему захотелось расспросить Теноктрис. Поймав себя на этом, он подумал, что и сам любопытен не менее других. Но Кэшел научился уже многому и чувствовал, когда стоит воздержаться от вопросов, чтобы не стать потом объектом для насмешек.
Пальцы опять сжали посох. Теперь, когда он вырос, уже никто не осмеливался над ним смеяться.
— Что? — спросила Теноктрис, очнувшись от владевших ею мыслей. — Нет, мой дорогой Кэшел, не знаю. Я наложила заклятие поиска, и волшебство привело меня сюда. По крайней мере я так думаю.
Она смиренно улыбнулась.
— Я не самая могущественная волшебница, ты ведь знаешь. Даже сейчас, когда вокруг столько магической силы.
Теноктрис как-то объясняла, что каждую тысячу лет на земле возникает сгусток огромной магической силы. В такие времена волшебники могут сделать намного больше, чем делали раньше, и даже больше, чем входит в их намерения. Нечто подобное случилось при падении последнего королевства, и это вызвало появление темной силы.
Кэшел и волшебница подошли к строительной площадке, с которой еще просматривались руины древнего сооружения. И хотя большегрузным телегам не разрешалось ездить днем по Вэллису, груды обтесанных камней для нового дома уже перекрыли часть улицы.
Кэшел остановился, пропуская группу домохозяек с корзинами купленной на рынке провизии. Он мог бы с легкостью проложить себе дорогу в этой толпе, но Теноктрис никуда не торопилась.
На строительной площадке рабочие уже готовили известь для цементного раствора. Проще было обжечь ее на месте, чем везти опасный груз через весь город, рискуя испортить его, попав под дождь. Сваленные в кучи известковые глыбы вместе с кусками мрамора ждали своей очереди возле печей для обжига. Самые большие куски мрамора, по всей видимости, когда-то служили корабельным балластом. Они даже потемнели и стали скользкими от скапливавшейся в трюмах кораблей воды.
Домохозяйки давно исчезли из виду. Теноктрис двинулась вперед, но остановилась, заметив, что ее спутник засмотрелся на балласт.
— Кэшел!
По коже пробежало легкое покалывание, словно в нее вонзились тысячи маленьких иголочек. То же самое Кэшел чувствовал под лучами весеннего солнца, распахивая землю под будущий урожай. Было в этих камнях что-то притягательное. Переложив для равновесия посох в левую руку, он стал взбираться на кучу мусора. Некоторые из рабочих заметили парня, но никто не попытался остановить его.
Теноктрис пристально взглянула на юношу, но ничего не сказала. Кэшел не знал, зачем ему это нужно, но что-то неудержимо притягивало его к этим глыбам. Подобное волнение ему доводилось испытывать и раньше, в детстве, когда он пас овец. Тогда внутренний голос подсказывал, что с одной из овечек что-то случилось, и верно — вскоре другие выбегали из леса с жалобным блеянием, означавшим, что их сестричка умудрилась застрять между деревьев.
— Есть! — восторженно закричал Кэшел. Используя железный наконечник посоха в качестве рычага, он вытащил из-под извести кусок мрамора.
— Эй! Что это ты там делаешь? — окликнул его бригадир, коренастый мужчина лет тридцати, с густыми усами и бицепсами, которые больше подошли бы кому-нибудь повыше ростом. Рабочие с интересом наблюдали за всем происходящим и радовались представившейся возможности побездельничать, а заодно и поразвлечься.
— Камень изучаю, — ответил Кэшел. Строительный материал не принадлежал рабочим, но юноша понимал, что они согласились бы продать камни за кругленькую сумму. — Вот этот.
Он поднял с земли кусок камня, заметив, как сузились глаза начальника стройки. То была статуя, похожая, как ему показалось, на туловище женщины. Впрочем, ручаться за это он бы не стал, поскольку камень пребывал в ужасном состоянии. Поверхность мрамора была изъедена дождевой водой и ветрами и почернела от долгого нахождения под сгнившими листьями. В некоторых местах появились ужасные вмятины, в которых от соседства с известью уже образовалась бурлящая белая пена. Сказывалось и то, что статуя лежала под корабельным балластом.
Внешне камень не представлял особого интереса, но Кэшел испытывал особый трепет при одном только взгляде на него. К тому же этот фрагмент статуи оказался очень тяжелым и весил примерно столько, сколько весит обычный человек. Но прораб отлично понимал, что для Кэшела не составит особого труда поднять находку одной рукой.
— Хочу его купить. Дам за него э… э…
Он не знал, как называется серебряная монета. В деревушке Барка в ходу были бронзовые деньги, а серебряные монеты попадались лишь во время Овечьей Ярмарки. Тогда в Барку приезжали купцы и погонщики скота из Каркозы. Жители Орнифола расплачивались разными монетами. И хотя теперь у Кэшела на шее висел кошель, доверху набитый деньгами, он не придавал этому особого значения.
— Серебряную монету! — В этом районе города таких денег хватило бы на целый кувшин вина и ужин в харчевне для всей бригады рабочих.
— Сколько? — радостно воскликнул один из строителей.
— Пусть сначала покажет, — сказал другой, пряча мастерок в карман кожаного фартука.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
