Многочисленные линии проявления цивилизационных достижений из многих центров для целей успешной борьбы концентрировались, образуя в психике единый мощный энергетический сгусток. У славяно-росса пространства было много и бескомпромиссной борьбы за место в нём не было. Многочисленные линии влияния («дарения») из многих удалённых цивилизационных центров приходили достаточно слабыми, не концентрировались в единый сильный психический центр, ибо необходимости такой не было из-за отсутствия главной человеческой борьбы: за место под солнцем и за место среди людей, редко расселённых на местности. У славяно-росса зарождалось, складывалось в психике много небольших центров, без концентрции их в единый довлеющий узел.
В итоге, плотно и повсеместно заселённый характер местности с цивилизационно насыщенным и централизованным пространством, как на Западе, вынуждали индивида всё время быть начеку и готовности в борьбе за жизнь и самосохранение в этом пространстве; требовали от индивида и формировали у него «Первый» тип психической энергетики, постоянно обеспечивая и сохраняя сконцентрированную отзывчивость с быстрой реакцией в этой борьбе. И напротив, характер местности с разрежённым расселением, с многоцентровым, но «жидким» и рассредоточенным ареалом цивилизационных достижений, не требовал от индивида сконцентрированных моментных реакций на ту или иную действительность, стимулировал сохранение определённого уровня «нерешительности», «замедленности», «раздумности» без сильных внутренних порывов, если позволяла мирная обстановка. Таков «Второй» тип энергетики психики.
Таким образом, устанавливалась действенная связка событийной цепи: характер местности→тип энергетики→тип психической организации→тип жизненного поведения. И эта связка оказывалась плотно и тесно привязанной к формам национальной государственной организации, где чётко разнятся между собой, условно называя, «централизованная» и «разрежённая» формы организации. «Первому» энергетическому типу больше отвечает централизованная, «Второму» типу — «разреженная» децентрализованная формы национальной территориальной организованности.
А эта последняя качественность в свою очередь определяет плотность насыщения пространства расселения ментальной, потенциально напряжённой психической энергией, обладающей в данном случае силой «выталкивания» чужеродных вторжений или «терпимостью» к ним. Мощный энергетический центр по «Первому» типу образует и мощное энергетическое поле вокруг себя с помощью суммы энергетических полей самих людей-жителей. И напротив, — наличие нескольких разрозненных полей из разных мелких центров обладает «жидкими» суммарными полями со слабой совместной выталкивающей силой из-за наличия между ними энергетических «пустот». Принципиальным различием типов является величина выталкивающей силы на чужеродное ментальное вторжение.
Вот он, один из ключевых, определяющих и сущностных, момент в ответе на вопрос заголовка книги: к кормилу власти в начале революции пробрались «сильные агрессоры» со своими «не родными» для страны изуверскими идеями. Они, сверхэнергичные личности в этой разрежённой жизненной среде легко угнездились и своей агрессивной энергией начали давить и подчинять окружающих, в отличие от выталкивания таковых сильным, плотным полем по «Первому» типу во внешнюю среду для ассимиляции или нейтрализации. В обстановке «Второго» типа достаточно было появиться сильной агрессивной личности, сверхзаряженной непомерными амбициями, чтобы внедриться в это не сконцентрированное поле, «разрежённую» общность национальной энергетики, оседлать и возглавить её, подчиняя собственным амбициозным целям. Таковыми в нашей истории оказались Чингисхан, Батый, Ленин, Сталин, Ельцин.
Их симбиотическое внедрение и взаимодействие с людьми в национальной истории состоялось; результаты известны — не только уничтожение империи, но развал страны и геноцид собственного народа. И в итоге тоталитаризму Сталина было позволено в нашей стране не дать людям-гражданам ранее названных «раздумий» и свободного выбора, восприняв их исторически сложившуюся неготовность к сопротивлению и борьбе. Здесь причина, основания и условия того печального положения, что русский народ оказался таким податливым для революции, гражданской войне, ленинизму и сталинизму. Оказалось, что «Великий, могучий…, на удивление несчастный народ» [А. Янов]. В противовес и в укор ему народы новых присоединённых после войны западных земель, не покорились сталинскому режиму и взялись за оружие, потому что сложились и состоялись в других типологических условиях (тип-1).
Таким образом, вышеописанные типологические особенности «Восточного», «Второго» типа сгенерировали в ходе природно-популяционного взаимодействия и развития на заданной территории ту жизненную реальность, в рамках, прерогативах и воздействиях которой и свершилась вся многовековая история России в бесконечных, многообразных и разномасштабных цепях коллизий и факторов жизнедеятельности индивидов-граждан, их групп, общества, государства, нации и популяции в целом. И вся эта фактология несомненно наша: определённая, неизбывная, устойчивая. Знаково назовём её сугубой «Региональностью». Её развёрнутая характеристика и составляет стержень и содержание нашей дальнейшей информации, которая заслуживает отдельного, самостоятельного пункта изложения. Он и предусмотрен во второй части книги, во втором разделе.
Приняв эту нашу концептуальную схему в качестве основы размышлений и рассуждений, а также направления исследований, можно достаточно убедительно объяснить ход нашей истории, а также понять и объяснить главные черты нашего характера и поведения.
* * *
Сложные вопросы нашей бедовой истории и действительности всегда мучили меня. Не находя окончательного ответа и объяснения. Видимые события и причинно-следственные их основания по жизни принимались на уровне общих объяснений и суждений, т. е. поверхностных, присущих не только мне, но и подавляющему большинству людей. Эти суждения и понимания не добирались до начал и корней событий. По-настоящему они меня никогда не устраивали и подсознательно требовали глубины, на поиски которой до поры я не был готов. Застарелость вопросов и скрытых за ними проблем не давали покоя сознанию и мышлению. Всё видимое и ощутимое уже было людьми описано и объяснительно исчерпано на этом поверхностном уровне.
И вот в знаниях и сознании созрел и потребовался энергичный бросок в принципиальную новизну и крутую необычность взгляда на традиционную действительность, на неординарность и сверхоригинальность раздумий и суждений. Нашим руководящим принципом, естественно, стала боль за Отчизну, некогда великую страну — империю, превратившуюся во второразрядную страну силой коварной судьбы, внутренними и внешними врагами, но всё ещё сохраняющую свои потенциалы. Впереди напряжённого мышления путеводно шла эта боль. Предстоит сказать о трудном, мучительном долге перед Отечеством, потому что надо было вытащить на свет обсуждения нелицеприятные и унизительные события своей истории; предстояло сказать о сложной запутанности её факторов и явлений, особенно негативных, где автору не всегда удавалось найти «правую сторону»; предстояло также сказать, может быть, не скромно, но вынужденно по необходимости о своих принципах и приёмах необузданного мышления, неотвратимого в поиске истин. Отсюда же и смелость, искренность и радикализм мыслей и суждений.
Главнее всего предстояло сказать о том. что решение проблем не сдвигается с места, а напротив обостряется, потому и не удаётся удержать крик души: «Почему»? Я обязан сказать всё, что вижу, что лежит у меня на сердце как итог пережитого, перечувствованного, передуманного, так как мучает чувство боли за Россию. Реализуются закоренелые задумки. Новая постановка и содержание вопроса по-новому позволяет взглянуть на кладезь несуразиц и бед. В действии расправляется и разворачивается содержание
