В Ойтин Катарина ехала с тяжелым сердцем. Можно было похвастаться своими успехами, но вместе с тем предстояло как-то объявить матери, что каникулы она проведет вне дома.
Девушка никогда раньше не обращала внимания на то, какой изможденной выглядит ее мать. Никогда раньше ей так не бросалась в глаза ветхость всей домашней обстановки. Сейчас уж как-то слишком было заметно, что здесь экономят на всем, лишь бы свести концы с концами.
— Мама, ты плохо себя чувствуешь? — тревожно спросила дочь.
— Спасибо, Катарина, у меня все отлично, — последовал довольно прохладный ответ.
Дочь закусила губу. Все как всегда: вдова принца Ангербурга и внучка великого русского князя проявляет железную выдержку даже перед собственным ребенком. Мать никогда не призналась бы в собственной слабости.
— Мне показалось, будто ты переутомилась. Много переводов выпало за последнее время, да, мама? — не унималась Катарина.
— Наоборот, — вздохнула Элизабет фон Ангербург, и этим вздохом она себя выдала: выходит, заботы все же были. — Заказы резко сократились. — Помолчав немного, мать продолжила: — Пора тебе, дочка, либо работу себе подыскать, либо подумать о браке с человеком состоятельным и, разумеется, из высшего сословия.
— Я что-то не вижу подходящего ни на ближнем, ни на дальнем горизонте, — съязвила Катарина. — Да и работа еще может подождать. Университет я закончу только через три года, так что придется потерпеть. Я понимаю, нам будет трудновато. Но мы должны выстоять. Зато потом я смогу работать ассистентом в нашем институте или переводчицей на каком-нибудь предприятии. Может, даже устроюсь в Министерство иностранных дел. Туда ведь без отличного знания языка не берут.
— А когда же ты собираешься подумать о браке? — не на шутку испугалась мать. — Сейчас тебе двадцать два. Пока ты, наконец, осуществишь свои грандиозные планы, тебе все тридцать стукнет. Никаких шансов найти мужа не останется! И вообще: крыша после недавней бури начисто пришла в негодность. Ремонт обойдется в несколько тысяч марок. Улицу нашу начали заново мостить, и часть расходов, между прочим, должны понести владельцы близлежащих домов…
«Ага, — промелькнуло в голове у Катарины, — наконец-то выложила всю правду».
— Мама, — начала она осторожно, — по-моему, твои тревоги безосновательны. Это только раньше принцессы выходили замуж в восемнадцать лет. Нынче можно с успехом и в тридцать найти себе мужа и иметь детей. И потом, какое отношение имеет замужество к прохудившейся крыше? Да я скорее со стыда сгорю, чем сразу после брачного договора предъявлю мужу счет на ремонт крыши.
Теперь губу закусила принцесса фон Ангербург. Перегнула палку, ничего не скажешь. Надо как-то исправлять положение.
— Этого не понадобится, — выпрямившись, с достоинством произнесла она. — Если бы ты нашла себе мужа соответствующего круга, я бы, пожалуй, смогла этот домик продать. Я ведь рассчитываю поселиться со свитой в замке своего будущего зятя.
— А если этим зятем будет какой-нибудь простой господин Мюллер или Шульц, которому по карману оплачивать трех-, в лучшем случае четырехкомнатную квартиру? — с сарказмом спросила Катарина.
— Упаси Боже! — простонала мать. — Уж не готовишь ли ты мне подобного рода сюрприз? Я всегда подозревала, что студенты университета — компания не для тебя. С достойными людьми ты там не познакомишься.
— Ну ладно, мама, успокойся, нет у меня пока на примете ни Мюллера, ни Шульца. Да и вообще, я замуж пока не собираюсь. У меня совершенно другие планы. Завтра пойду в сбербанк, попрошу кредит под заклад нашего дома, чтобы хватило на все твои расходы. А через пару недель я смогу дать тебе немного денег.
— Ты? Ты сможешь дать мне денег? — недоверчиво спросила мать.
— Да. Я на время каникул получила место экскурсовода в круизе одной пароходной компании. Вообще-то я хотела иметь возможность оплатить следующий семестр. Но тебе сейчас, пожалуй, деньги нужнее.
— Катарина, ты просто ангел! — воскликнула радостно мать и порывисто обняла дочь. Та долго не могла прийти в себя: никогда еще в своей жизни не видела она такого бурного проявления чувств со стороны матери. Должно быть, трудности, навалившиеся на ее плечи, стали и вправду непосильными.
Катарина восприняла радость матери со смешанным чувством. Конечно, она готова ей помочь, чем только сможет. Это, кстати, было также одним из неписаных фамильных правил, подлежащих исполнению при любых обстоятельствах. Но ей и самой до зарезу нужны были деньги, чтобы заплатить за зимний семестр. Значит, придется снова пускаться в изнуряющие заработки: официанткой в каком-нибудь кафе или нянькой. Может быть, уроки давать. С другой стороны, развеялись опасения, что мать запретит ей работать в каникулы. Она сама теперь будет ждать ее заработка.
На следующий день Катарина разыскала отделение Сбербанка, в котором у ее матери был открыт счет. Служащий, выслушав ее просьбу, ответил весьма сухо.
— У вашей матери редко бывает на счету какой-нибудь актив, принцесса, — объяснил он. — Рента ее очень незначительна, во всяком случае, она не может служить гарантом для займа на ту сумму, что вы просите.
Катарина стиснула зубы. Здесь, в Ойтине, все знали ее титул. Это-то, очевидно, и служило помехой для выполнения ее просьбы.
— Я думала о закладе, — попыталась пояснить она. — Дом, конечно, скромный и не представляет большой ценности. Но небольшой ремонт крыши не будет стоить дороже, чем сам дом. А что касается мостовой, то моя мама не может отвечать за ее состояние.
— Дом уже заложен, принцесса. В последние годы ваша матушка постоянно нуждалась в займе. Мы дошли до определенных границ в кредитовании, так что больше денег дать не можем. Вот если бы мы видели, что у вас имеются достаточные доходы — тогда дело выглядело бы совсем по-иному.
— Тогда бы нам не нужны были ваши займы, — холодно ответила Катарина и повернулась, чтобы уйти.
— Минуточку, принцесса, — окликнул ее служащий.
— Что?
— Я бы посоветовал вам обратиться в муниципалитет. Вам могли бы, по крайней мере, дать отсрочку от уплаты за мощение улицы. Ведь это была бы какая-то помощь для вас, или я не прав?
Катарина поблагодарила и ушла. Она и вправду нашла в строительном муниципальном ведомстве начальника, который отнесся к ней с пониманием. Он хотя и не мог совсем освободить их семью от уплаты, но отсрочку гарантировал.
Как ни странно, мать совершенно не обрадовала хорошая весть, которую принесла ей дочь.
— Мне абсолютно не нравится, что мы вынуждены просить у властей милостыню, — сказала принцесса Элизабет. — К тому же все равно остается дырявая крыша.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
