Лоис снова дружно помотали головами.
– Я вам скажу, почему.
Мы уже поняли, что расскажет, хотим мы того или нет.
– Потому что в бунгало с чердаком проблемы.
– У них вообще чердака нет! – авторитетно добавила Лоис.
– Вот именно, – продолжала Харриет, накидывая халат. – Там пусто, прямо как в головах большей части этой съёмочной группы. Ни-че-го-шень-ки на чердаке, тупые и ещё тупее. Так что пришлось им убрать «бунгало» и оставить только «Брайдсайд».
Она умолкла; мы проследили взглядом за тем, как тощая Харриет выходит из кадра, и услышали, как дверь гримёрной захлопнулась.
Затем Лоис сказала:
– Похоже, этой тёте не очень нравится её работа.
– Ну, она здесь уже двадцать пять лет, – негромко ответила мама.
– Тогда почему она ещё здесь работает, если настолько это ненавидит? – озадаченно спросила я.
Мама пожала плечами – похоже, она тоже недоумевала.
– Деньги? – неуверенно предположила она, видимо, полагая, что это единственное, что могло удерживать Харриет.
– Тогда, наверное, ей платят целую кучу денег! – тихонько пробормотала Лоис. – Не меньше ста фунтов! – Она помолчала, а затем сменила тему. – А кто ещё с тобой в одной гримёрке, мамочка?
Как раз в этот момент в дверь коротко постучали, и вошла Донна.
Маму будто оса ужалила. Она начала заикаться и подлизываться к Донне, и я заметила, что вокруг неё вспыхивают маленькие жёлтые искры, будто её всю трясёт от нервов.
Донна, напротив, была похожа на полакомившуюся сливками кошку. Её обрамляло огненно-красное сияние, и это было мне не по душе.
– Рэй, – промурлыкала она, перебрасывая через плечо свои роскошные тёмные волосы и неодобрительно глядя на нас через экран. – Это твои дети, я полагаю?
Вместо «дети» она могла с тем же успехом сказать «крысы».
– Да, позволь мне представить, – мамин голос был тихим, задыхающимся, словно она боялась говорить с нормальной громкостью. – Это моя старшая, Розмари, а это Лоис.
Я слегка улыбнулась, а Лоис просто глядела на неё и тёрлась носом об свою Би – она всегда так делала, оценивая нового человека.
К счастью, мама этого не заметила.
– Девочки, это Донна.
– Донна Мари, – поправила Донна.
– О да, прости. Прости меня. – Мама смущенно дотронулась рукой до лба.
– Оригинально, – вымолвила Донна. Понятия не имею, что она хотела этим сказать.
– Ну что же, пора нам переодеваться. Думаю, тебе стоит сходить к гримёрам, Рэй. За час они многое успеют сделать.
Это явно сильно уязвило маму, и я так разозлилась на Донну! Сказать, что маме нужно подольше краситься!
– Я скоро перезвоню, девочки, – прошептала мама. А затем отключилась.
Мне было не по себе, в животе появилось какое-то неприятное ощущение. Мама на работе была сама не своя. Рядом с ней были эти две явно недовольные женщины, и их раздражение затмевало мамину радость от работы, которую ей так нравилось выполнять.
Примерно через час, когда папа наспех сделал нам сэндвичи и снова заперся в своем кабинете, Лоис вздумалось приготовить овсяное печенье.
Мы стали рыться в маминых кулинарных книгах в поисках нужного клочка бумаги, на котором, как уверяла Лоис, был записан рецепт.
От папы толку не было. Всякий раз, когда мы подходили к двери кабинета, чтобы задать ему какой-нибудь вопрос, он выставлял вперед ладонь, как бы говоря «Не сейчас».
Поэтому мы поступили так, как полагалось поступать самостоятельным детям: взяли дело в свои руки.
Найти ингредиенты и замесить тесто было нетрудно, хотя, пока мы растапливали масло в кастрюле, всё чуть не загорелось, потому что мы положили полотенце рядом с горячей конфоркой. Затем мы слепили из теста аккуратные кружочки, задвинули их в духовку и даже убрали за собой на кухне.
Маме и папе незачем бояться оставлять нас дома одних! Конечно, только в крайнем случае.
Наверное, всё пошло не по плану, когда мы настолько увлеклись игрой про Марио, что забыли про печенье.
– Чувствуешь какой-то странный запах? – спросила я у Лоис перед третьим заездом.
– Нет, – ответила она.
Запах становился всё заметнее, и что-то подтолкнуло меня пойти спросить у папы, что это так пахнет. Как только мы вышли из гостиной, мы увидели, что из кухни идёт дым.
– О господи, Лоис! – закричала я.
– Папа!!! – заорали мы обе во весь голос, размахивая кухонными полотенцами, чтобы хоть немного разогнать дым.
Папа был наверху и искал какую-то старую папку, а когда услышал наши крики, то бросился вниз по лестнице, оступился на предпоследней ступеньке и с грохотом упал на пол.
Сказать, что у него испортилось настроение, было бы преуменьшением.
– Что вы делаете?! Почему не сказали мне, что готовите печенье?! – ругался папа, вытаскивая из духовки противень с черными угольками.
Лоис расплакалась:
– А я так хотела их съесть!
Как раз в этот момент мама решила перезвонить нам по видеосвязи, а у папы началась очередная встреча по интернету.
Когда мама увидела дым на кухне и залитое слезами лицо Лоис, она сразу помрачнела.
– Не волнуйся, мам, – сказала я самым умиротворяющим тоном, на какой была способна. – Когда ты вернёшься домой, всё будет хорошо.
– Один раз попросила папу присмотреть за вами, и сразу полный провал! На кухне мог начаться пожар! Нет, так не пойдёт, – ответила мама.
Было жаль, что мама так расстроилась. Ну да, подгорело овсяное печенье. Взрослые слишком остро на всё реагируют. Я хотела поговорить с ней, успокоить, но тут у неё раздался стук в дверь и чей-то голос позвал её на съёмочную площадку.
Она тяжело вздохнула и поднесла руку ко лбу.
– Мне пора идти, девочки. Пожалуйста, больше никаких происшествий.
И тут я заметила, что вокруг её руки клубится жёлтый туман.
Я присмотрелась внимательнее: когда она опустила руку, туман рассеялся, и, клянусь вам, примерно на середине предплечья между локтем и кистью у неё была дыра размером с десятипенсовую монету.
Дыра, через которую было видно насквозь.
4
Палома и гольфик
Вобщем, события того дня, беспокойство мамы и папины сложности с установкой нормального фона в рабочих видеозвонках вместо нашего домашнего беспорядка навели родителей на мысль, что надо бы найти нам няню.
Можете представить себе, с каким тяжелым сердцем я поднималась перед сном к себе в комнату – зная, что наши с Лоис желания не сбудутся.
Придётся сидеть с какой-нибудь строгой тёткой, которую выберут родители. Наше время после школы превратится в кошмар – и это вместо весёлых прогулок до дома вместе с мамой, во время которых она показывала нам разные травки,
