На простенькой обложке красовалось название "Записки о сэре Шерифонде".
— Э…
— Сударь мой, неужто вы забыли о том, что мой муж – комиссар Дубровлина и Мит Уи Нелл? — герцогиня улыбнулась с некоей покровительственностью. — Узнать имя автора не составило никакого труда, после чего, признаться, я и сама искала встречи с вами. И тут – такая удача – вы явились сам.
Она подалась чуть вперед и заговорщицким тоном спросила:
— Скажите, а за что вы так обошлись с беднягой Ланиганом?
* * *
— Фемистокл, дружище, да это же бомба! — восторженно воскликнул Джей Джей. — Нет, это бомбище!
— Вы мне льстите, мистер Блинкс, — смутился я. — Новостей по шахматному соревнованию с големом еще нет.
— Да к черту вашего голема, я про интервью леди Клементины! Ларри Флинт удавится от зависти!
Главный редактор "Особняка" наш основной конкурент, и желание его уязвить для Джей Джея столь же естественно, как дыхание. "Светский хроникер" заметно потеснил детище Флинта на публикациях о деле матери Лукреции – без ложной скромности замечу, что это в основном моя заслуга, — но в последнее время команде "Особняка" удалось отвоевать былые позиции.
— Друг мой, я выпишу вам три… две кроны премии! — воодушевленно закончил Блинкс. — Срочно приводите запись в удобочитаемый вид и сдаем интервью в набор. Я хочу чтобы оно появилось уже в сегодняшнем номере!
Верстальщики меня зарежут.
Впрочем – таковы превратности работы газетчика, надо в любой момент быть готовым внести исправления что в подписанную уже к печати статью, что в номер целиком…
Вторая половина дня прошла в суете по подготовке номера, сдаче его в типографию и прочих спорах с корректором и верстальщиками – чистая рутина. Наконец очередной номер отправился в типографию, большая часть сотрудников – по домам, а я на литературные чтения, где отец Хопкинс[2] должен был представить на суд богемы свои новые произведения.
Проще говоря, домой вернулся уже Бог знает во сколько. Под укоризненным взглядом Мэдлин на цыпочках прокрался в детскую, поцеловал мирно сопящего Брэндана, поужинал под вздохи супруги о том, что сын совершенно не видит отца, пообещал воскресенье полностью уделить семье… Все как обычно. День прошел, и слава Богу.
Первое что я увидел переступив порог редакции на следующее утро, это довольного как наевшийся сметаны кот Джей Джея.
— Мистер Адвокат, зайдите ко мне, — промурлыкал мистер Блинкс, потирая руки. — Я должен поделиться с вами последними новостями.
Это что же, во имя святого Патрика, приключилось такое?
— Ночью пришлось печатать дополнительный тираж, — заговорщицким тоном сообщил мне главный редактор "Хроникера", когда я оказался у него в кабинете. — Но это не самое важное, голубчик мой, вовсе нет. Вот, извольте ознакомиться.
Джейсон Джером Блинкс взял со стола лист телеграммы и протянул мне.
Я взглянул на бланк, где стандартным телеграфическим шрифтом было напечатано: "Джей Джей зпт если на этой неделе сможете взять интервью и у ее мужа зпт я съем свою шляпу тчк Флинт".
— Ну-с? Каково? — хохотнул мой начальник. — Что скажете, Фемистокл?
— Выглядит как предложение пари, — ответил я, возвращая послание.
— Ха! Да так оно и есть! — мистер Блинкс хлопнул в ладоши. — И я, дорогой мой, намерен его принять, поскольку у нас есть замечательная история про шахматного голема.
— Помилосердствуйте! — воскликнул я. — Во-первых, леди Клементина еще не присылала никаких вестей, а во-вторых нынче уже четверг!
— Ерунда, сущая ерунда, Фемистокл. Я уверен, что вы справитесь, — мурлыкая себе под нос какой-то немудрящий мотивчик Джей Джей открыл стенной шкафчик и извлек на свет баночку малинового джема от Мексона. — Пожалуй, пошлю Флинту к шляпе. Или лучше яблочный, как вы думаете, друг мой?
— Наверное, уместней будет что-то дабы ее запить.
А мне – срочно выпить.
* * *
К счастью для меня герцогиня Данхилл не относится к людям, склонным откладывать дела в долгий ящик. Уже к обеду, когда я сломал себе всю голову, измышляя способ исполнения поручения главного редактора, посыльный от нее принес мне кратенькую записку, в которой леди Клементина уведомляла, что партия между големом и суперинтендантом Канингхемом состоится под ее патронажем в зале заседаний Географического общества, и что билеты на сие действо будут продаваться с этого воскресенья. Контрамарка лично для меня прилагалась.
Ну что же, выбор вполне предсказуем: в наш просвещенный век быть географом куда как проще, нежели механиком, физиком или натурфилософом – ведь мир, в большинстве своем уже исследован, очертания материков и островов полностью нанесены на карты. Конечно, в пределах Африки и Южной Америки еще довольно много мест, где по-прежнему не ступала нога белого человека, но об этих местах можно хотя бы праздно порассуждать с той или иной долей вероятности, в то время как выступая в Зоологическом или, например, Историческом обществе профан сразу выдаст себя.
Оттого-то именно Географическое общество стало прибежищем светских бездельников, прославленных как древностью рода, так и легкомысленной поверхностностью суждений, именно там собирались те представители и представительницы света, знаний и талантов которых для занятия настоящей научной деятельностью явно не хватало. Здесь они могли найти своему желанию участвовать в научной жизни нашей благословенной империи какое-то применение – хотя бы и организовывать сбор денег для экспедиций очередного первопроходца, а затем озаботиться изданием и распространением отчета.
Случались и казусы. Например, баронет Морис Джеральд из последнего своего путешествия вернулся не с докладом, а с невестой, очаровательной Луизой Пойндекстер и, воистину, душераздирающей историей своих злоключений, недавно описанной в очередном романе капитана Рида.
Так или иначе, но именно Географическое общество обладает наибольшим в Дубровлине залом заседаний, уступающим размером лишь месту заседания членов Ойряхтаса и не только способно вместить всех желающих, но и привычно для многих из них. Идеальный выбор, практически единственный для такого рода мероприятия.
И идеальный же выбор для меня, поскольку с Председателем общества, адмиралом Синклером, я хорошо знаком. Старому моряку не слишком-то по душе та публика, что собирается на проводимые им заседания, но долгая дипломатическая служба в Чайнской империи, где его, между прочим, почитали новым воплощением тамошнего святого, некоего Кон Фу Цзы, приучила этого выдающегося джентльмена не только воздерживаться от прямого высказывания своих мыслей, но и пользоваться любой возможностью для успеха своих начинаний. Создание светскими газетами определенной моды на "все географическое" к таким вот возможностям относится – мода суть явление, на которое принято хорошо тратиться, — а потому и принял меня сэр Джеффри без малейшего промедления.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
