Полностью пришла я в себя уже в огромной гостиной, освещенной вполне обычным светом. Я полулежала на диване. Колену что-то мешало. Оказалось – плотная белая повязка.
– Тебе лучше? Тебе надо к врачу? Как ты? Милая, что с тобой? – тут же засыпал меня вопросами Кей-Антон, сидевший на полу около меня, не смевший взять за руку (его ладонь нервно подрагивала рядом с моим запястьем) и с тревогой глядевший мне в глаза.
Я медленно перевела взгляд на белокурого парня и сглотнула. Он был без своих больших очков, а волосы его были убраны назад и казались совершенно другими. Даже лицо вдруг изменилось. К тому же оно было чуть влажным – как будто бы парень только что умывал его.
Точно, он.
– Кей, ты последняя сволочь на земле, – прошипела я, чувствуя себя уже вполне хорошо – только голова сильно болела и чуть-чуть колено. – За какие грехи я тебя встретила?
Двойник самого себя молча заглянул мне в глаза. А он все равно красивый, даже когда печальный. Я буду ненавидеть красивых светловолосых людей.
– Я не Кей, – каким-то отчаянным жестом закрыл лицо парень.
– А кто? Его двойник-фанат? – издевательски спросила я.
– Да нет же, нет.
– Так да или нет? Отвечай.
– Я – Антон, – твердо сказал он. – Антон, Антон, понимаешь, Антон.
– Не ври. – Пристав, я покачала головой. – И это ты мне повязку наложил? – осторожно касаясь ее, спросила я.
Это как же мне плохо от вида своей крови стало. Меня передернуло. И как стыдно… за то, что я сделала в его комнате, за то, что позволила эмоциям прорваться наружу, а, самое главное, за то, что позволила дурачить себя… Выставила себя посмешищем!
– Я, – коротко кивнул он. – Сильно болит?
– Ты меня лапал! – попробовала закричать я, но этого не получилось – голос до сих пор был тихим и глухим. К тому же едва он напомнил мне про боль, колено начало саднить сильнее.
Молодой человек пожал плечами, продолжая настороженно глядеть на меня:
– Ты ведь все равно в юбке.
– Еще бы ты с меня штаны посмел бы стянуть, – делано фыркнула я и попыталась подняться, но Антон (или мне все же называть его Кеем?) не дал мне этого сделать.
– Прекрати. Как ты умудрилась порезаться? И… зачем устроила все это? Что на тебя нашло? Хотя, я подозреваю…
– Ничего. Я ухожу. – Мне совсем не хотелось вспоминать произошедшее. – Не хочу тебя видеть. Никогда.
– Нет, ты сейчас никуда не уйдешь. Объяснись, – потребовал он.
– Что-о-о? Это я должна объясняться? Ты, чмо болотное! Это ты объяснись, – стала вновь заводиться я. – Узнаю Ваше Высочество, господин Кей.
– Я – Антон, – сухим безэмоциональным голосом сказал мне парень.
– Замолчи, просто замолчи.
– Хорошо, – он закрыл глаза и чуть дрожащим голосом проговорил: – Катя, он мой брат.
– Кто? – не поняла я, не забыв прошипеть это слово со всей своей искренностью.
– Кей – мой брат, – отвел серые глаза Антон.
– Брежнев тоже мой кузен. А Мадонна – троюродная тетя. Ты что, брат самого себя? – зло засмеялась я. – Я ухожу и не желаю тебя никогда видеть. Прав же был твой Арин. Марионеточник хренов, и не смей на меня смотреть такими глазами! – выкрикнула я. – Я тебя ненавижу.
– Успокойся.
– Ого, в твоем голосе раздражение или мне это слышится? Какой же ты гадкий! Я не буду распинаться о том, что я чувствовала и чувствую, и я не попрошу у тебя прощения за то, что сделала. Надеюсь, ты…
– Катя, – немного жестко прервал он меня. – Выслушай меня, наконец.
Он молча встал и под моим пристальным взглядом ушел в другую комнату быстрым шагом, откуда вернулся почти в тот же миг с небольшим черно-белым прямоугольником в руках.
– Вот, – протянул он мне рамку с фотографией.
– Это что? – не спешила я принимать ее в свои руки. Однако всего пара слов, брошенных парнем, и я схватила фото.
– Я и мой брат Кей, – произнес он подозрительно ровным голосом. – Посмотри, пожалуйста, и ты мне поверишь. Нас двое.
– Это… кто? – ошеломленно выдохнула я, чувствуя, как бегает мой взгляд с одного лица на другой. Кажется, я знала ответ.
– Я и Кирилл, – спокойно ответил Кей, не глядя на меня.
– Не может быть!! – зачарованно поглядела я на хозяина квартиры, а затем вновь уставилась на фото. Сзади, выглядывая из-за моего плеча, на фотографию уставилось мерцающее розово-оранжевым цветом Любопытство.
– Мы близнецы. Может.
К своему безмерному удивлению, я стала разглядывать двух молодых людей: Кея и… Кея? Абсолютно одинаковые лица, идентичные фигуры, даже прически почти одни и те же – только челки на разные стороны у обоих, да и одежда тоже разная, по цвету и по стилю: на первом черная водолазка, на которой ярким голубым пятном выделяется кулон, и черные же джинсы, заправленные в тяжелые военные ботинки; на втором – нежно-зеленый пуловер и белоснежная рубашка – ее острый воротник выглядывает из-под него, белые джинсы и остроносые белые ботинки. Здесь братьям лет семнадцать-восемнадцать, и оба такие милые… Один, в темном, сидит на стуле, закинув ногу на ногу – вероятно, это Кей. Второй, в светлой одежде, стоит за этим стулом, опершись спиной о серую стену. Кажется, это Антон.
– Какой ужас, – прошептала я, понимая, что совершила ошибку с большой буквы. К тому же волосы у Кея светло-пепельные, даже с бело-серебряным отливом, а у хозяина квартиры они остаются светло-русыми, более темными и менее яркими. Или Кей носит парик?
– Почему? – забрал у меня из рук рамку Антон – теперь мне можно называть его именно так? – Сейчас мы не общаемся. Это наше последнее фото. А вот мы в детстве. – И он протянул мне целый альбом, большой, темно-синий, с семейными фотографиями.
– Из-за мамы? – вырвалось у меня само собой, и я потерла ноющее колено.
– Не напоминай мне о ней, – отвернулся Антон.
– А где она? Ушла?
– Ушла.
– Она… слышала?
– Нет, у меня комната звуконепроницаемая. Так ты веришь мне теперь? – проникновенно поинтересовался он. Я листала альбом. Двое мелких одинаковых мальчишек смотрели на меня то с грустью, то с задором.
– Не знаю… да… – мне трудно было в это поверить, но факты говорили об обратном! – А кулон? У Кея такой же! Я видела!
– У нас они одинаковые. С детства. Это амулеты, – услышала я отрывистый ответ.
Вот черт, ты попала, детка.
Я выбросила амулет Антона?? По-моему, в этом пока признаваться не стоит. Катя, ты сумасшедшая. Он тебя убьет, честное слово, он тебя саму из окна выбросит.
Так, может, они не близнецы? Может, он обманывает?
Нет, не обманывает. Его мать тоже говорила, что у него есть брат…
– Вы действительно братья? Этого не может быть! Это невозможно! Это невероятно! – закричала я, не осознавая этого.
– Это нормально, хотя я и не хотел, чтобы у меня был такой брат, – сказал парень с горькой улыбкой.
– Он мерзкий, – тут же согласилась я. – А вы… вообще не общаетесь? – прорезалось во мне любопытство.
– Нет. Почему? Ты же с ним встречалась пару раз. Как тебе его характер? – спросил с вымученной улыбкой Антон, которого еще пару минут назад я считала Кеем.
– Ужасный! – воскликнула я, вспомнив самодовольного гнусного блондина.
– Вот видишь. Даже такая милая и спокойная девочка не смогла вынести его, – поморщился парень.
Знал бы ты, что твоя милая умудрилась выбросить, ты бы так ее не называл. Боже, что я натворила? После всего этого погрома и истерики Антон никогда не захочет видеть меня вновь. И это будет его право.
Мы пару минут молчали.
– А, Антон… У тебя есть девушка? – требовательно спросила я, вспомнив слова его родительницы. Кстати, понятно, от кого у его братца такой характер. В мамочку.
– Нет, – удивился он такому вопросу. – А если ты слышала крики матери, то знай – я не буду с кем-то встречаться по ее прихоти. Этим займется… Кей. Может быть.
Кажется, ему все же было не по себе, что я слышала слова его мамы. Антон очень нервный, хотя и скрывает это. Но я же вижу…
– Почему?
– Я думаю, ты все слышала и поняла, – туманно объяснил он, усаживаясь рядом, вытянув вперед ноги и опершись руками о диван. Подумав, парень скрестил ноги.
– Ты будешь встречаться только с тем, с кем тебе самому захочется? – напрямую спросила я. Блондин лишь кивнул.
– Я тоже, – помолчав, выдавила я. – Я тоже, поэтому… я тебя поддерживаю.
– Спасибо. И прости меня, хорошо?
– А? За что? А, ну да…
– Я не говорил. Про Кея. – Он замолчал, собрался с мыслями и продолжил: – Катя, ты знаешь, что такое иметь знаменитого и прекрасного брата? Братика, которого с детства родная мать любит больше, чем тебя? Тебе повезло: вас трое, и все вы одинаково любимы.
– Томасом, – широко улыбнулась я. – Иногда мне кажется, только им. Ну, еще и Алексеем, бабушкой и дедушкой.
– Я никогда не спрашивал. Твоя…
Я перебила парня, замахав руками – поняла, о ком хочет спросить:
– С ней все в порядке, но иногда мне грустно вспоминать. Давай, сейчас мы не будем говорить на эту тему. Иначе я опять буду реветь.
