В те годы были тесно связаны цирк и спорт, популярные зрелища и серьезная тренировочная работа. Можно с уверенностью сказать, что именно цирк был первым пропагандистом спорта сильных. Конечно же, сотни не слишком разборчивых антрепренеров наживались на организации чемпионатов борцов и гиревиков. Конечно же, зрелища эти были астрономически далеки от подлинной физической культуры. Но одно важное дело они делали с успехом — пропагандировали силу и красоту человеческого тела.
Культ пилы победоносно шествовал по стране. И на
то были свои причины. Россия, страна крестьянская, выходила на путь капиталистического развития с огромным бюрократическим аппаратом, с чудовищно расплодившимися конторами, банками и другими непроизводящими учреждениями. Множество людей были оторваны от привычного сельского быта, от повседневной работы, требующей физических усилий. Между тем по складу своему, по настроениям и склонностям они по-прежнему тяготели к труду, в котором сила имела первостепенное, если не решающее значение. И как реакция на новые, противоестественные для больших масс населения условия жизни вспыхнуло увлечение силовыми упражнениями.
Увлечение это подогревалось и иными причинами. Если интеллигенция видела в нем возврат к «золотому веку» античности, к культу красивого тела, то беднейшие слои населения рассматривали спорт с точки зрения практической. По деревням ходили легенды о крестьянских парнях, сдавших мировыми чемпионами, вернувшихся в родные села с большими деньгами, на которые можно и корову купить, и хозяйство поправить. Наивные эти истории гнали деревенских юношей на цирковые подмостки, где они становились легкой добычей дельцов. Мало кто из богатырей вернулся в родной дом — опутанные контрактами они до последних дней, до «выхода в тираж» добывали деньги для своих хозяев. И все-таки новые и новые русские Геркулесы шли на цирковые арены: надежда выгодно продать единственное свое достояние, единственное, что выделяло их среди других — физическую силу, была слишком привлекательна.
Всего этого, конечно, не знал Шура, листающий книжки и журналы в комнате Клима Ивановича. Перед его глазами мелькали медали и жетоны, победные призы и кубки силачей. Любимым его героем стал Евгений Сандов. Этот атлет в те годы, как, впрочем, и много лет спустя, волновал воображение тысяч людей. Изустные и опубликованные рассказы о его удивительно красивой силе составили целую литературу об основах атлетизма. И до сих пор, так же, как больше полувека назад, о Сандове спорят, на него нападают, им восхищаются так, будто речь идет о нашем современнике, будто и не было в октябре 1925 года роковой автомобильной катастрофы, погубившей замечательного спортсмена.
Мальчик в далекой заволжской деревеньке боготворил Сандова. Его книга «Строительство тела» стала для Шуры тем, чем для верующего Библия. Затаив дыхание, он следил за спортивной биографией своего любимого героя.
Болезненный студент-медик был страстно увлечен анатомией. Он решает стать профессиональным борцом,
хочет применить свои знания не столько для лечения,
сколько для совершенствования человеческого тела. «Вы можете быть лучше, сильнее и красивее», — говорил Сандов людям, и доказал это всей своей жизнью.
Одна за другой сенсационные победы на ковре. Сенсационные, потому что публика в то время привыкла к атлетам гигантского веса — по 150 и более килограммов.
Сандов был иным Средний рост, вес, немного превышающий 80 килограммов, казалось, не оставляли емуникаких шансов на успех в поединках с циклопами, чьитела напоминали неуклюжие, но непробиваемые несгораемые шкафы. За Сандовым признавали изящество поз, красоту тела. И только…
Но этот атлет умел не только позировать. Он побил мировой рекорд в жиме одной рукой. Стоя на носовом платке с полуторапудовыми гантелями в руках, делал сальто назад и точно вставал ногами на носовой платок. Сандов рисковал даже бороться со львом. Необыкновенное сочетание ловкости, силы и красоты тела при весьма скромном весе сделали его любимцем цирка.
Казалось, непреодолимая пропасть лежит между мировым чемпионом и мальчонкой из глухой деревушки, затерянной в бескрайних просторах России. Шура думал иначе. Он решил не только учиться у Сандова, но и достичь такого же совершенства тела. (Забегая вперед, отметим двадцать лет спустя журнал «Здоровье и сила» напечатал их портреты рядом на специальном цветном развороте.)
И разгорелся невидимый поединок.
Шура теперь начинал свой ранний день с гимнастики и пробежки. Каждую свободную минуту он проводил на заднем дворе господского дома, где соорудил своеобразный манеж с трапецией, самодельными каменными гирями, подкидной доской и другими снарядами. Мальчик чувствовал, как крепнет, наливается силой его тело.
А Сандов… Сандов поехал в Америку. Как-то там его обследовал врач. Атлет попросил служителя Эскулапа встать одной ногой ему на ладонь. Затем поднял доктора на вытянутой руке и поставил его на стол.
Шура, прочитав эту историю, духом не пал. Кроме книги Сандова, он успел уже познакомиться с работами русских атлетов Анохина, Дмитриева-Моро и других. Упрямый подросток совершенствует свой манеж: сооружает два турника для перелетов с одной перекладины на другую, мастерит из камней и палок все более тяжелые штанги. И как награда за упорный труд приходят первые успехи — Шуре удалось «прокрутить солнце» на перекладине, подтянуться на одной руке, поймать камень, брошенный с подкидной доски.
Последним трюком он особенно гордился. Выгляделоэто так. Поперек большого бревна укладывали доску.На одном ее конце — полупудовый булыжник, на другой, свободный, прыгал Клим Иванович. Камень взлеталввысь, и маленький Засс ловил его на лету.
Смотрел на эти упражнения старый конюх Григорий (единственный человек, разделявший привязанность двух друзей к цирковым номерам) и неодобрительно качал головой. «Разобьете вы себе лбы, честно говорю — покалечитесь», — увещевал он самодеятельных циркачей. Не раз и вправду камень срывался, не раз пролетал на миллиметр от головы Шуры. А однажды накликал беду старый солдат — не удержал Шура каменный снаряд, упал с поломанной ключицей. Месяц ходил с рукой на перевязи. Потом начал все сначала. И не зря — через много лет на цирковых аренах мира Александр Засс будет удивлять публику двумя «смертельными» номерами. Сначала он поймает 90-килограммовое ядро, выпущенное специальной пушкой, затем еще более усложнит номер, назвав его «человек-снаряд»: партнерша атлета будет вылетать из жерла огромного орудия и, пролетев через весь манеж, окажется в «железных» руках Самсона.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
