«Светлячка» требовался Хит Леджер. Ван Ян откинулся на спинку кресла и вдруг развёл руками, с улыбкой сказав:
– Хит, почему ты так напряжён? СМИ чудовища? Ты обычно не такой. Да брось, приятель! – он серьёзно произнёс: – Мы друзья, а не только коллеги, разве что ты не считаешь меня другом.
– Нет, ты что! – спешно вымолвил Леджер.
Ему всегда нравилось дружить, но волнение, страх… Непонятно, откуда всё это бралось. Что бы там ни думал Леджер, Ван Ян продолжил:
– В любом случае надеюсь, ты не будешь думать, что раз я режиссёр и продюсер, то я бездушная машина, с которой невозможно сблизиться. Мне сейчас 24, и тебе 24, мы молоды, можем обсудить что угодно, поговорить о всём, что касается и не касается нашего фильма. Думаю, мы могли бы стать хорошими друзьями.
На лице Леджера показалась робкая улыбка. У него ещё не было такого друга, как режиссёр-сверстник. Он кивнул, согласившись:
– Я того же мнения.
– Конечно, – улыбнулся Ван Ян.
Этот стеснительный и вместе с тем сумасшедший паренёк в самом деле вызывал любопытство. Ван Ян понимал, что сейчас происходит своего рода обмен. Хочешь, чтобы кто-то искренне заговорил, – сперва сам раскройся, тем более если это касается такого человека, как Хит Леджер. Молниеносно вспоминая последние годы, Ван Ян вздохнул и, то ли изливая душу, то ли обращаясь к самому себе, произнёс:
– Вот-вот начнутся съёмки, это мой девятый режиссёрский фильм. Буду честен с тобой, я испытываю сильный стресс, куда более сильный, чем во все прошлые разы, вместе взятые. Но я никому не могу поведать о стрессе, ни жене, ни семье, ни друзьям, ни съёмочной группе, ни СМИ, ни общественности… Иногда я просто делюсь этим с Дэнни. Дэнни – мой лабрадор-ретривер. Он-то точно не настучит на меня.
– Хе-хе.
Лёгкая усталость, которая исходила от этого великого режиссёра, была Леджеру знакома. Он знал, каково это, когда стресс не даёт вдохнуть полной грудью, но ему хотелось спросить: «Почему ты со мной этим делишься?» Ван Ян, словно услышав вопрос, пожимая плечами, произнёс
– Если расскажу Джессике, она непременно побежит жалеть и утешать меня и я непременно утешусь. Но я не стану так делать. Мне кажется, мужчина должен самостоятельно всё это выдерживать, делиться 10% страданий и приносить 100% радости.
– Ты хороший парень, – кивнул Леджер.
Он ещё сильнее задумался над кое-какими вопросами, которые в последнее время начали его волновать. Правильными ли были его прежний образ жизни и прежние способы построения отношений? Как ему вести себя с такой необыкновенной женщиной, как Мишель Уильямс…
– Перед фильмом стоит много сложных задач, с которыми я сталкиваюсь впервые. Не хочу напортачить, – сказал Ван Ян и стиснул губы.
Ему не хотелось напортачить, но он ничего не боялся, он отважно примет этот вызов!
– Не думай, что у меня всё идёт как по маслу. Меня, вообще-то, тоже достало целыми днями контактировать со СМИ. Бесконечные церемонии награждения, бесконечные интервью, бесконечные папарацци… Чёрт! Знать бы, как от них уйти!
Услышав классическую фразу из «Горбатой горы», Леджер не удержался от улыбки и выдохнул. Душевное напряжение, которое накопилось за несколько месяцев, в значительной степени растворилось. Он, покачивая головой, промолвил:
– И мне хочется знать.
Ван Ян высказал жестокую правду:
– Только покинуть эту индустрию и перестать заниматься своим делом, а иначе придётся и дальше так жить! – он развёл руками. – Мне надоело контактировать со СМИ, потому что часто хочется обозвать их неприличными словами, но приходится терпеть, чтобы сохранить свой имидж.
Как ты знаешь, я азиат. Многие ждут не дождутся, когда я вляпаюсь в какой-нибудь скандал. Секс, пьянство, наркомания, драка или провал фильма, например, «Светлячка» дадут им возможность растоптать меня! Ха-ха, им надо бы не за мной следить, а за Чарли Шином и Робертом Дауни-младшим, вот эти, чёрт возьми, ребята умеют найти приключения на свою задницу!
Ван Ян, ругаясь, стукнул кулаком по столу, его охватило некоторое возбуждение. Произнесённые слова не были ложью. Некоторые критики, участвовавшие в словесной войне по «Дьявол носит Prada», действительно желали увидеть, как ему придёт конец; компания тоже сталкивалась со многими преградами в плане маркетинга и сотрудничества с киносетями, обычно приходилось идти обходными путями и придумывать новые модели сбыта. Также было много людей и жёлтых СМИ, которые старательно следили за личной жизнью Ван Яна в надежде найти какую-нибудь грязь, но он даже на вечеринки редко ходил, чем постоянно их разочаровывал.
– Ха-ха! – вдруг опять засмеялся Ван Ян и посмотрел на молчаливого Леджера. – Мне ни в коем случае нельзя слишком сближаться с тобой, а то уже и так ходит много слухов о том, что я гей и би! Они оскорбляют мою сексуальную ориентацию, но бог мне свидетель, мне нравятся только женщины, а сейчас я люблю лишь одну женщину.
То, как Ван Ян свободно, с криками и руганью, изливал душу, постепенно растопило сердце Леджера. Этот великий режиссёр и впрямь принимал его, Хита, за друга, за близкого друга. Леджер открыл рот и заговорил:
– Э-э… Я тоже ненавижу СМИ, они не упускают ничего из твоей жизни. Если бы не съёмки в кино, я бы не поехал в Америку. Мне больше нравится Сидней, там такой свежий ветер… Я просто не могу привыкнуть, газеты читает столько людей, и при каждом интервью… Э-э, на тебя как будто пялится сразу много людей. Они видят, что Хит Леджер, э-э, не Эннис или Синяя Перчатка…
После этих слов Леджер впал в ещё большее недоумение. Он плохо разбирался в предпочтениях американцев, но знал, что Ван Яну как азиату было крайне сложно добиться огромного признания в Америке, ведь, помимо волшебных достижений, имелся ещё и хороший имидж. Леджер спросил:
– Эм, Ян! Тебе так отвратительны СМИ, как ты тогда с ними так хорошо уживаешься? Ещё и эти церемонии награждения… Да ты в самом деле крут.
– Мне не совсем отвратительны СМИ, они служат информационным мостом между киноделами и киноманами. Мне лишь отвратительны жёлтые СМИ, которые сочиняют сплетни и добиваются скандалов, – усмехнулся Ван Ян.
Что касается того, что он якобы умел уживаться со СМИ, то это была излишняя похвала. Он и не помнил, сколько раз произносил “сумасшедшие” речи, просто эти “сумасшедшие” речи всегда сбывались, а если бы не сбылись, ему бы уже давно пришёл конец. Задумавшись над этим, Ван Ян невольно
