– А что тут такого?
– Ничего! На этой кровати твой дед умер, а ты меня сюда положил.
– Совсем недавно ты лежала в его могиле и не возмущалась…
– Ты прав, – буркнула я и посмотрела в окно. – Ой, кажется, уже ночь?
– Да, первый час. Так что придется тебе переночевать на кровати покойного деда.
– А ты?
– Я тоже останусь. На веранде диван есть. Мне тут выпить пришлось, поэтому за руль сесть не могу. Налил себе полный стакан водки и жахнул его, не закусывая. Все решал, что мне с тобой делать. То ли в морг отвезти, то ли в больницу. Только я не дурак, при понятиях, выпить – выпил, но сообразил, что уж если тебя живьем закопать решили, то, выходит, ты кому-то сильно насолила и в больницу тебе нельзя. Туда менты по наводке врачей сразу заявятся и начнут расспрашивать, что с тобой приключилось, а тебе, как я понимаю, нужно держать язык за зубами.
– Я бы тоже от водки не отказалась. Все-таки второй раз заново родилась.
– Давай отметим такое событие, – засмеялся Толик и мотнул головой в сторону двери.
За дверью оказалась небольшая уютная веранда, заставленная цветочными горшками. Толик достал чекушку и домашние соленья.
– Извини, дом не мой. Тут шаром покати. Чем богаты, тем и рады.
– Я есть не хочу, – сказала я. – Налей мне лучше выпить.
– Ты что, даже не закусываешь?
– Я вообще не пью, но сегодня исключение из правил. Меня все-таки не каждый день живьем хоронят.
– Закусывать в любом случае надо.
Толик разлил водку по рюмкам и протянул одну мне. Сделав большой глоток, я смахнула слезинку и положила в рот кусочек соленого помидора.
– Ты что, реветь собралась?
– Нет. Прости. Это так. В голове как-то не укладывается: еще несколько часов назад я была под землей, а теперь сижу на веранде и пью водку.
– За что тебя хоть закопали? Наверное, натворила что-то серьезное?
– Я и сама не могу понять. На рынке не первый год торгую, а такое со мной в первый раз случилось.
– Это как же надо торговать, чтобы тебя живьем закопали? Ты чем торговала? Оружием, что ли? А может, наркотиками?
– Ты что, с ума сошел?
– По моим представлениям, за оружие или за наркоту похоронить запросто могут. А за тряпки-то чего?
– В том-то и дело, что за тряпки! – в сердцах прокричала я. – За обычные, дешевые юбки.
– Чертовщина какая-то, – пожал плечами Толик. – Ничего не пойму. Ты, может, за место платить не хотела?
– Как же, не хотела! У меня за место на полгода вперед проплачено. За крышу я Рашиду исправно отстегиваю. У меня вообще с торговлей никогда проблем не было. Я уже давно в челночном бизнесе кручусь. Просто в тот день я товар моментально распродала. У меня сумма немаленькая собралась. Зашла в кафе, перекусить хотела. Тут откуда ни возьмись появился какой-то придурок и стал требовать с меня деньги.
– А что он говорил?
– Говорил, что я на рынке беспредел устроила.
– Какой еще беспредел?
– Да и не беспредел вовсе! Просто одна моя давняя приятельница решила мне помочь. Это же элементарно! Так все делают! Ходила она по рынку, искала приезжих лохов и втюхивала им юбки, как будто они самый ходовой товар на свете. Тут же нет ничего особенного. Почему я должна платить за свою смекалку и изобретательность? Каждый торгует как может. Ведь лохотронщикам, к примеру, никто не мешает. А они работают по похожей схеме. У них и зазывалы есть, и «счастливые обладатели крупных выигрышей», и «случайные» свидетели… Только их никто не гоняет. А они ведь людей дурят по-черному. Сам знаешь, сколько их развелось. На каждом базаре, на каждой станции метро играют. Я, может, кого и дурю, но людей, в отличие от них, без штанов никогда не оставляю. Где же справедливость, спрашивается?!
– Лохотронщикам тоже достается будь здоров. Их менты в любой момент могут привлечь к ответственности за мошенничество, а то, чем ты занимаешься, ни к какой статье не подходит. Это какой-то новый вид мошенничества.
– Да этим каждый второй на рынке занимается, иначе можно свой товар по полгода продавать! А лохотронщиков к ответственности никто не привлекает. То, что нам по телевизору показывают, – туфта. Забирают или зеленых, или тех, кто залез на чужую территорию, или тех, кто отказывается мзду платить. Сам подумай, кто их будет забирать, если они ментам за место отстегивают? К тому же я не лохотронщица, а торгашка. Мне люди деньги дают, а я им – товар. А уж как я свой товар продаю, никого не касается. Как умею, так и продаю. Только вот за это живьем в могилу никого не закапывают.
– А ты знаешь тех, кто тебя закопал?
– Нет.
– Может, они не с рынка, а залетные какие?
– Может. Только мне от этого не легче. Ни денег, ни ключей от квартиры с машиной. Я машину у входа на рынок оставила.
– Тебе при таком раскладе придется ждать утра. Кстати, если ты этих ребят не знаешь и никаких дел с ними не имела, то можешь смело писать заявление в милицию. Я думаю, что менты найдут их быстрее, чем ты.
– Вот еще, – сморщилась я, наливая себе водку. – Я ментов стороной обхожу.
– Почему?
– Потому. Боюсь я их, Толик. Нет ничего страшнее милицейского беспредела. У ментов самые элементарные понятия отсутствуют. Носят форму, находятся при исполнении, а говорят с нами на блатном языке, будто сами по нескольку сроков отмотали.
– Ну не все же?
– Может быть, но мне лично встречалась одна мразь. Зачем человек идет работать в милицию? Затем, чтобы власть заполучить над такими дураками, как мы. Борцы за справедливость в милиции редко встречаются, в основном – один мусор. Извини, Толик, но я с ментами не дружу. Да и о какой дружбе может идти речь, если мы ментам платим за то, чтобы они закрывали глаза на рыночный беспредел? Мы, торгаши, за то, чтобы они наши разрешения на торговлю шибко не изучали. Карманники – за право карманы и сумки чистить. Администраторы – за возможность разводить лохов на лотерейные выигрыши. Зачем мне на рожон лезть? Если я заявление напишу, то мной заинтересуются и менты, и те, кто меня закапывал. Они-то между собой всегда общий язык найдут, а я в дураках останусь. Так что придется самой их искать.
– Ну и что ты им сделаешь? – улыбнулся Толик.
– Не знаю. Еще не придумала, – почесала я голову. – За меня даже заступиться некому. Обыкновенная рыночная торговка. Надо бы заиметь влиятельного любовника, который отыщет их и накажет. Женщина без мужчины ничего не сможет сделать. Только с влиятельными любовниками нынче напряженка. Ну ничего, как говорится, кто ищет, тот всегда найдет!
– Поиски любовника могут затянуться на неопределенный срок, – ухмыльнулся Толик.
– Это так, – согласилась я. – Завтра к Рашиду пойду. Я ему за крышу плачу, пусть он и разбирается. Верно?
– Ну да.
– Это его прямая обязанность мои проблемы регулировать. А то не по-людски как-то получается. До чего же он дошел, если его коммерсантов живьем закапывают? Совсем обленился, работать не хочет! Надо завтра его в известность поставить, а то, не ровен час, полрынка похоронят. Толик, а ты, случайно, не можешь помочь мне?
– Ты что, увидела во мне влиятельного любовника? – засмеялся Толик.
– На влиятельного любовника ты, конечно, не похож, но чем черт не шутит…
– На этот раз черт действительно не шутит, – серьезно сказал Толик и разлил водку по рюмкам. – У меня своих проблем по самые уши.
– А какие у тебя проблемы?
– Если ты еще помнишь, у меня умер дед. Завтра я должен его похоронить. Ты меня, конечно, извини, но я и представить себе не мог, что обнаружу в могиле, предназначенной для деда, тебя. Лариса, я живу спокойно, никому не мешаю и тебе так же советую жить. Думаешь, я поверил тому, что ты рассказала?! Я что, на лоха похож? Да кому ты, на хрен, нужна со своими юбочками, чтобы тебя закапывать? Ты, девочка, видно, что-то серьезное натворила. Из-за юбочек никто на мокрое дело не пойдет, да и ты из-за этого в ментовку идти не торопишься. Так вот, я тебя с того света вытащил, дал на ночь крышу над головой. А завтра – до свидания. Я твоих дел не знаю и знать не хочу. Как ты в это дерьмо забралась, так сама из него и выбирайся. Не обессудь, Лариска, но мне пожить хочется, и чужих проблем мне не надо. Знаешь что, дам-ка я тебе один совет. Постарайся не влезать в щекотливые ситуации. Потому что, когда тебя в следующий раз закопают, меня может не оказаться рядом.
Толик наконец замолчал. Я отвернулась к окну, не зная, что сказать. Мне хотелось как можно скорее убежать из этого дома. Но ведь на улице ночь, а ночью одинокую девушку на каждом углу поджидают неприятности. В глубине души я прекрасно понимала, что мой новый знакомый по-своему прав: кому охота вешать на себя чужие проблемы. Кроме того, он спас мне жизнь, приютил на время, как мог накормил и даже напоил, то, что он не хочет мне помогать, так это его право.
– Ну что ты надулась? – перебил мои мысли Толик. – Обиделась, что ли?
– Не знаю. Налей мне еще водки.
– Не много ли для непьющей девушки?
