Читаем без скачивания Фаворитки - Виктория Холт

Нелл стояла и смотрела, как работают строители на участке земли между Друри-лейн и Бридж-стрит.

С ней был Уилл. Уилл знал почти все о том, что делалось в городе.

— Ты знаешь, Нелли, что они здесь строят? — спросил он. — Театр.

— Театр! — У Нелл заблестели глаза. Она однажды смотрела спектакль в» Теннис-корте» Гиббона на Виа-стрит. Это событие она помнила до сих пор и поклялась, что никогда не забудет. После спектакля очарование долго не оставляло ее, и, запомнив большинство ролей, она продолжала разыгрывать их до сих пор для тех, кто готов был ее слушать и смотреть на нее. Но главным образом она делала это ради собственного удовольствия.

Что может быть увлекательнее того, когда ты на сцене, когда все внимание присутствующих в театре сосредоточено на тебе, и ты слышишь, как они смеются твоим остротам, а ты всегда помнишь, что их одобрение легко может смениться презрением из-за малейшей твоей промашки. Да, этот смех, эти нежные, томные взгляды твоих юных обожателей могут так же легко смениться на тухлые яйца или отбросы и грязь, прихваченную с улицы. Глаза Нелл заблестели еще больше, когда она обдумывала, что бы она должна была ответить любому, кто посмел бы оскорбить ее.

И вот теперь строится новый театр! Потому что, объяснял Уилл, король очень интересуется театром и артистами. Ему нравятся люди, которые могут заставить его смеяться, и артисты, которые могут развлечь его своей игрой.

Посчитали, что «Теннис-корт» Гиббона уже не вполне подходит для того, чтобы называться Королевским театром, поэтому и должен быть построен новый. Уилл слышал, как об этом говорили два джентльмена, когда он освещал им переход через улицу. Это обойдется в огромную, почти невероятную сумму — в одну тысячу пятьсот фунтов.

— Все это устраивает мистер Киллигрю, — добавил Уилл.

— Мистер Киллигрю! — повторила Нелл и громко засмеялась: у Розы был теперь новый любовник. Он был джентльменом высокого полета, и звали его Киллигрю — Генри Киллигрю. Он служил у герцога Йоркского, брата короля; но что еще важнее, он был сыном благородного Томаса Киллигрю, бывшего другом короля, его постельничьим и распорядителем Королевского театра. Именно этот-то благородный Томас Киллигрю и наблюдал за строительством нового театра, а то, что любовник Розы был его сыном, прибавило сияния глазам Нелл.

Заторопившись домой, чтобы рассказать Розе обо всем, что только что узнала, она торопливо пожелала Уиллу всего доброго, что явно его обидело. Бедняга Уилл, он должен был бы уже привыкнуть к ее неожиданным поступкам. Уилл любил ее; он боялся, что однажды матери удастся заставить ее выполнять в доме те же обязанности, какие выполняла Роза, хотя Нелл и была полна решимости не соглашаться на это. Нелл влекла другая жизнь. И хотя скрытность была ей несвойственна, однако об этих своих предпочтениях она молчала. Она начала мечтать с того самого дня, когда стала свидетельницей въезда короля в свою столицу и увидела прекрасных дам в шелках и бархате. Она хотела быть такой, как они, и, возможно, уже сознавала, что приблизить к осуществлению ее мечту стать леди ей скорее всего может помочь игра в театре. А это, она полагала, можно сделать так, чтобы никто не узнал, что ее домом был бордель в переулке Коул-ярд. Итак, она твердо решила стать актрисой…

Придя в дом, она в смятении осознала, что скоро уже в подвальчик начнут собираться джентльмены и она опять будет бегать от столика к столику, подавая бренди, вино или эль и стараясь увернуться от то и дело пытающихся схватить ее рук; частенько она брыкалась и убегала на своих проворных ножках, бросая вокруг сердитые взгляды или кося глазами, чтобы выглядеть менее привлекательной.

Она прошла в комнату, где сидели девушки, пока их не позвали в подвальчик. Роза была там одна.

Нелл воскликнула:

— Роза, около Друри-лейн и Бридж-стрит строят театр!

— Я знаю, — сказала Роза, таинственно улыбаясь.

«Конечно, он уже сказал ей», — подумала Нелл.

— Это отец Генри, он ведь распорядитель Королевского театра, — сказала Нелл. — Это он заправляет там всем.

— Ты права, — сказала Роза.

— А он говорит с тобой о театре, Роза? Роза отрицательно покачала головой.

— У нас не бывает времени для разговоров, — сказала она с притворной скромностью.

Нелл пустилась по комнате, отплясывая джигу. Роза пристально посмотрела на нее.

— Нелли, — сказала она, — ты подрастаешь. Нелл замерла, лицо ее слегка побледнело.

— И… по-своему… — добавила Роза, — ты стала хорошенькой девчонкой.

Нелл застыла от ужаса.

— Но, может, — продолжала Роза, — тебе не повезет так, как мне. Не каждой же девушке из Коул-ярда удается найти себе джентльмена!..

— Это так, — согласилась Нелл.

— Тебе нравится театр, не так ли? Тебе бы хотелось часто бывать там? Да, я никогда не забуду, что с тобой делалось, когда ты пришла домой, наглядевшись на артистов, — мы чуть с ума от тебя не сошли и едва не умерли от смеха. Нелл, а как тебе понравится находиться в театре во время представления?

— Роза… что ты задумала? Рози, Рози, скажи же мне… Ну, говори же быстро, а то я умру от отчаяния.

— От этого ты никогда не умрешь. Слушай меня: мне кое-что известно — мне Генри сказал. Королевская компания выдала миссис Мэри Меггс право продавать апельсины, лимоны, фрукты, конфеты и все такое, чем торгуют фруктовщики и кондитеры. Это будет, когда откроется новый театр. Ох, Нелл, это будет такое место!

— Расскажи мне… расскажи скорей мне о Мэри Меггс!

— Ну, ей в помощь нужны будут девушки для продажи ее товара, вот и все, Нелли.

— И ты считаешь… что я… Роза кивнула.

— Я рассказала Генри о тебе. Он хохотал до упаду, когда я ему рассказывала, как ты скашиваешь глаза из страха, что джентльмены будут к тебе приставать. Он сказал, что ему самому приходило в голову заняться тобой. Но это он просто так, — добавила она самодовольно. — Я ему сказала, что тебе хотелось бы все время быть в театре, а он и отвечает: «Ну, она может заделаться одной из потаскушек апельсинной Мэри». Потом он рассказал мне о Мэри Меггс и о том, что ей нужны три или четыре девушки, чтоб стоять в партере и соблазнять джентльменов купить китайские апельсины.

Нелл молитвенно сложила руки и восторженно улыбнулась сестре.

— И я буду это делать?

— Не знаю. Ты очень торопишься. С тобой всегда так, правда? Если Мэри Меггс решит, что ты ей подходишь и если она уже не нашла себе девушек… ну, тогда, наверное, ты получишь там место.

— Сведи меня к ней… Сведи меня к ней сейчас же! Я должна видеть Мэри Меггс. Я должна! Должна!

— А вот одного ты не должна делать — ты не должна скашивать глаза. Мэри Меггс нужны в партере миловидные девушки. Ни один джентльмен не даст косоглазой девушке шесть пенсов за один китайский апельсин.

— Я буду улыбаться… и улыбаться!., и улыбаться!!!

— Нелл, Нелл, ты только в доме, внизу, так не улыбайся, а то станешь слишком привлекательной.

— Нет, — ответила Нелл. — Когда я буду подавать напитки, я вот так буду выглядеть. — Она скорчила отвратительную гримасу, дьявольски скосив глаза, оттянув веки кончиками пальцев и придав лицу злобное выражение.

Роза от смеха схватилась за живот. Теперь Роза часто смеялась. Это потому, что она постоянно думала о своем любовнике Гарри Киллигрю. Нелл решила, что жизнь чудесна: человек никогда не знает, что его ждет. Бедняжка Роза боялась подвальчика и джентльменов, и вдруг ее занятие свело ее с Гарри Киллигрю; а его близость с королевскими артистами даст возможность Нелл быть представленной апельсинной Мэри Меггс и приблизит ее к заветной мечте.

Вдруг Роза посерьезнела.

— Тебе нет нужды торопиться к Мэри Меггс. Генри распорядится сам: «Миссис Нелли будет продавать апельсины в Королевском театре, потому что миссис Нелли сестра моей Розы».

Нелл кинулась в объятия к сестре, и они принялись вместе хохотать — так, как они часто хохотали прежде; они смеялись от счастья и облегчения, от которых, как сказала Нелл, гораздо интереснее смеяться, чем от острого словца.

Но Генри Киллигрю не пришел в тот вечер в подвальчик. Роза всегда тревожилась, если он не приходил. Теперь взволновалась и Нелл. А что, если он больше уже никогда не придет? Что, если он навсегда позабыл Розу и ее сестру Нелл? Что, если он не понимает, насколько это важно, чтобы Нелл Гвин стала одной из апельсинных девушек Мэри Меггс?

Нелл двигалась от джентльмена к джентльмену с отсутствующим взглядом, но она была постоянно наготове, чтобы увернуться от их бесстыжих рук. Ей было жаль бедную Розу, так как, если не придет ее любовник. Роза будет вынуждена уйти с другим, если он заплатит столько, сколько затребует мать.

А теперь Розе было небезразлично с кем уйти, так как она полюбила. Теперь Розе, так же как Нелл, было важно увернуться от ищущих рук.

Нелл почувствовала неожиданную злость против всего этого мира, который не может дать девушке ничего лучше этого, тогда как другие — те дамы в бархате и тканях, затканных золотом и серебром, которых она видела вокруг короля в день его триумфального въезда в свою столицу, — имеют так много. Но почти сразу же она снова стала сама собой. У Розы есть возлюбленный, а те дамы, ехавшие с королем, выглядели ничуть не счастливее Розы, когда она шла навстречу с Генри Киллигрю; и когда она, Нелл, станет одной из апельсинных девушек Мэри Меггс, она познает большее счастье, чем может познать любая из тех женщин.