— Приходилось. Мы выяснили, что условия, созданные в искусственных спасательных камерах, весьма далеки от реальных.
Адмирал и капитан Свенсон сделались мрачнее тучи. Иностранец — уже из ряда вон. Иностранец, да к тому же штатский, и того хуже. Но чтобы штатский иностранец разбирался в подводных лодках — тут уж вообще нет слов. Мне не нужно было ломать голову, чтобы понять, о чем они думают. На их месте я бы тоже пришел в изумление.
— Но почему вас интересует именно дрейфующая полярная станция «Зебра», доктор Карпентер? — спросил адмирал Гарви.
— Меня туда направило Адмиралтейство, сэр.
— Адмирал Хьюсон мне говорил, но почему именно вас?
— Я немного знаю Арктику, сэр. Меня считают неплохим специалистом по лечению обморожений и гангрены. Я могу спасти жизнь людям, у которых наверняка поражены легкие, а ваш судовой врач этого не может.
— Дайте мне два-три часа, и я соберу здесь дюжину таких специалистов, — бесстрастно заметил Гарви. — Причем из кадровых офицеров американского военно-морского флота. И это еще не все, Карпентер.
— Я знаю дрейфующую полярную станцию «Зебра». Я помогал выбирать для нее место. Ставить лагерь. Ее начальник, майор Холлиуэлл, мой давний и близкий друг, — Последние мои слова были правдой лишь наполовину.
— Ну-ну, — задумчиво проговорил Гарви. — II после этого вы еще утверждаете, что вы обыкновенный врач?
— Многофункциональный, сэр.
— Похоже на то. Но если вы, Карпентер, всего-навсего обыкновенный эскулап, как вы объясните вот это? — Он взял со стола бланк радиограммы и подал мне: — Она только что получена из Вашингтона в ответ на запрос капитана Свенсона касательно вас.
Я взглянул на радиограмму. В ней говорилось:
«Репутация доктора Нила Карпентера не подлежит сомнению. Вы можете доверять ему полностью. Повторяю — полностью. Необходимо оказывать ему всяческое содействие в условиях, ставящих под угрозу безопасность подводной лодки и жизнь экипажа». Радиограмму подписал начальник оперативного управления флотом.
— Да уж, вы еще тот врач, — усмехнулся Гарви. — Капитан Свенсон, как скоро вы рассчитываете выйти в море?
— Закончим погрузку торпед, дойдем до Ханли, примем на борт последнюю партию провизии, заберем теплую одежду — и полный вперед, сэр. В каюте старпома и стармеха найдется место еще для одной койки, — обратился ко мне капитан. — Я уже распорядился отнести туда ваш чемодан.
— Наверно, здорово намучились с замком? — спросил я.
— Первый раз видел такой хитроумный замок на чемодане, — признался он, краснея. — Наверное, этот замок и сделал нас с адмиралом подозрительными, тем паче, что нам так и не удалось его открыть. Мне нужно, еще коо о чем поговорить с адмиралом, так что давайте-ка я провожу вас в отведенное вам помещение. Обед ровно в восемь.
— Благодарю, но я обойдусь без обеда.
— На «Дельфине» еще никто не страдал от морской болезни, уверяю вас, — улыбнулся Свенсон.
— Уж лучше я посплю. Почти трое суток не смыкал глаз — последние пятьдесят пять часов провел в дороге.
— Да уж, сюда вы добирались долго, — снова улыбнулся Свенсон. — II где же вы были пятьдесят пять часов назад, доктор?
— В Антарктике.
Адмирал Гарви уставился на меня, но смолчал.
II
Проснулся я совершенно разбитый. Часы показывали половину десятого, понятное дело — следующего утра, стало быть, проспал я пятнадцать часов кряду.
В каюте было темно. Я встал, отыскал на ощупь выключатель, включил свет и огляделся. Ни Хансена, ни старшего механика не было: они, верно, зашли уже после того, как я уснул, а ушли до того, как проснулся. И вдруг я понял, что нахожусь в царстве тишины и покоя: кругом ни звука, ни малейшего шороха. Почему мы все еще стоим? Почему, черт возьми, не плывем? Я был готов поклясться, что прошлой ночью капитан Свенсон согласился со мной — надо спешить.
Я быстро умылся в раскладном, как в спальном вагоне, умывальнике. Надел рубашку, брюки, ботинки и вышел из каюты. В коридоре, по правому борту, в нескольких футах заметил открытую дверь. Приблизившись к ней, заглянул внутрь. Без сомнения, это была офицерская кают-компания: один из офицеров еще завтракал, не спеша расправляясь с бифштексом, яичницей и жареным картофелем и умиротворенно почитывая иллюстрированный журнальчик. Офицер был примерно моего возраста, крупный и явно склонный к полноте, с коротко стриженными черными волосами, подернутыми на висках сединой, и веселым, умным лицом. Заметив меня, он поднялся и протянул руку.
— Вы, как я понимаю, доктор Карпентер. Добро пожаловать в кают-компанию. Меня зовут Бенсон. Садитесь.
Я выпалил что-то вроде приветствия и тут же спросил:
— Что случилось? Задержка? Почему стоим?
— В том-то и есть беда нашего времени. Все куда-то спешат. А к чему приводит спешка? Сейчас скажу…
— Простите, мне нужен капитан. — Я повернулся, чтобы уйти, но Бенсон положил мне руку на плечо.
— Успокойтесь, доктор Карпентер. Мы в море. Садитесь.
— В море? Под водой? Но я ничего не чувствую.
— Что можно почувствовать на глубине триста футов? А то и четыреста. Впрочем, я и сам в таких пустяковых делах ни черта не смыслю. Пусть ими занимаются механики. Есть хотите?
— Мы вышли из Клайда?
— Если Клайд не простирается дальше на север — за пределы Шотландии, тогда да.
— Что-что?
Бенсон усмехнулся:
— Последнее контрольное погружение-всплытие мы делали в Норвежском море, на широте Бергена.
— Значит, сегодня только утро вторника, — сказал я, сознавая, что выгляжу полным дураком.
— Только утро вторника, — рассмеялся Бенсон. — И если вы сумеете вычислить, с какой скоростью мы шли последние пятнадцать часов, то сможете определить наше точное местонахождение. Однако буду вам признателен, если свои вычисления вы оставите при себе. — Он откинулся в кресле и громко крикнул: — Генри!
Из закутка — судя по всему, там был буфет — возник старший вестовой в белой куртке. Это был высокий худощавый малый со смуглым и печальным лицом, похожим на морду спаниеля, только что сожравшего какую-то гадость. Взглянув на Бенсона, он многозначительно спросил:
— Еще картошки, док?
— Ты же прекрасно знаешь — больше одной порции твоего подгоревшего дерьма мне в жизни не одолеть, — с достоинством отрезал Бенсон. — По крайней мере, за завтраком. Познакомься, Генри, доктор Карпентер.
— Здрасьте, — слащавым голосом произнес Генри.
— Завтрак, Генри! — скомандовал Бепсон. — И учти, доктор Карпентер — англичанин. Мне бы не хотелось, чтобы он ушел, проклиная жратву, которую скармливают морякам американского военно-морского флота.
