не вмешался. Но почему, Мирддин? Почему все так взбеленились? И где Меуриг? Где Эктор и Кай? Кустеннин и Бедивер? Они должны были приехать и поддержать меня.
— Должны были, — кивнул Мерлин, — но задержались. Может, приедут завтра, может, нет.
— Что?! Тебе безразлично? — Голос Артура сорвался на крик.
Мерлин ответил спокойно:
— Почему ты не доверяешь мне? Я сказал только: они либо приедут завтра, либо нет. Я никак не могу поторопить их приезд.
Артур насупился, но промолчал.
Я подошел, налил вина в подогретые кубки, протянул один Мерлину, другой Артуру.
— Не тревожься, Артур, — сказал я. — Все будет, как должно быть, как предначертано. Меуриг и Кустеннин прекрасно знают, что Совет соберется на Рождество. Они приедут.
Он кивнул и отпил глоток вина.
— Ты обещал все мне рассказать. Ну? Я готов слушать.
Мерлин мгновение оценивающе смотрел на Артура.
— Готов ли? Вот что мне хотелось бы знать.
Слышался только треск огня в очаге. Я чувствовал, что мой господин старательно подбирает слова в душе и рассудке, проверяет каждое, словно землепашец — мешок, которому доверит свое зерно.
— Артур, — промолвил наконец Мерлин. — Если я что-то от тебя скрывал, прости. Время тайн миновало. Пусть знание ведет тебя туда, куда не смогу повести я. Но помни: все, что я делал, я делал с одной целью: лучше служить тебе.
Юноша кивнул.
— Потому что ты знал: со временем я стану королем?
— Именно так. Потому что я знал: со временем ты станешь королем.
— Благодаря мечу? Но я думал...
— Рассуди, Артур. Поверь, в тебе я не сомневался, просто хорошо знаю других. — Мерлин помолчал, раздумывая, отпил вина и продолжил: — Да, сегодня было испытание, но не такое, как ты думал. Ты не просто доказал, что достоин стать королем...
— Да?
— Ты доказал, что ты уже король, Артур. Верховный король.
Артур нахмурился, пытаясь переварить услышанное. Я видел, как работает его мысль. Однако ему и в голову не пришло усомниться: его собственное сердце подсказывало, что это правда.
Юноша сидел, оглушенный, но это длилось всего мгновение. В следующий миг он вскочил с криком.
— Так вот что их разозлило! Мирдцин! Я сумел то, чего не сумели они! Награда больше, чем я думал.
Юноша заулыбался, словно все его тревоги остались позади. По правде сказать, он уже простил удельным князькам их измену. Он снова был счастлив.
Он ходил перед очагом, лучась от радости.
— Верховный король... да, Мирддин, это правда. Знаю. Я — Верховный король.
Впрочем, радость была недолгой. Как только мысль о верховном троне окончательно сложилась у него в голове, Артур осознал непременное ее следствие.
— Но это значит...
Лицо его стало несчастным, плечи поникли. Радость испарилась, сменившись отчаянием и тоской.
— Ну сядь же, Артур.
— Кто я? Мирдцин, ответь? Кто я и почему должен стать Верховным королем? Ибо разум говорит мне, что я не родич Эктору и Меуригу с Кустеннином тоже.
Мирддин кивнул.
— Да, ты не родня Кустеннину, Меуригу и даже Эктору. — Он поднялся и взял Артура за плечи. — Много лет прошло с той поры, Артур. Слишком долго на Острове Могущественного не было Верховного короля.
— Кто я, Мирддин? — прошептал Артур, — Скажи! Я сын Пендрагона?
— Ты не сын Утера. Твой отец — Аврелий, — просто отвечал Мерлин.
— Аврелий?
— Да, а Игерна — твоя мать.
— Жена Утера! — Глаза его расширились.
— Нет, все не так, — мягко объяснил Мерлин. — Прежде чем выйти за Утера, Игерна была супругой Аврелия. Ты — законный сын, тебе нечего стыдиться.
Мальчик совсем запутался.
— Если нечего стыдиться, то почему тайны? И не говори, что это "для моего блага"!
— Чтобы защитить тебя, Артур.
— От Морканта?
— Да, от Морканта и ему подобных. Ты видел, что было сегодня в церкви. Я хотел рассказать тебе все, когда умерла твоя мать, но ты был слишком мал. И сейчас-то тебе трудно, а тогда бы ты понял еще меньше.
Артур ощетинился.
— Мне это не нравится, Мирддин. Честно скажу, не нравится! Если Игерна — моя мать, то почему... — Он догадался, еще не закончив вопроса, и сам отвечал: — Утер.
Мерлин вздохнул.
— Я просил запомнить: все, что я делал, я делал для твоего блага, Артур. Другого выхода не было... Нет, я не вправе так говорить, возможно, был и другой выход, но я видел лишь один. Я действовал в меру своих сил, Артур. Никто не может сказать о себе большего. — Он потянулся к мальчику. — Я не прошу у тебя одобрения, сынок, только понимания.
Юный Артур кивнул, но ничего не сказал.
Мерлин взял недопитый кубок и вложил юноше в руку. Артур сжал его и уставился в темно-алое вино.
— Пей, — сказал ему мой господин, — и иди спать. Давай больше не будем говорить; на сегодня и без того довольно всего сказано.
Артур одним глотком осушил кубок и направился в опочивальню. Я пошел было за ним, но он остановил меня движением руки. Он хотел остаться один.
Когда он вышел, я молвил:
— Он вправе сердиться.
Мерлин кивнул:
— Долгие годы мы жили с думой об этом часе — призывали его, молились, чтобы он пришел. Но Артур ничего до сего дня не ведал. Немудрено ему было опешить. Ничего, дай срок, и он освоится. Вот увидишь, Пеллеас.
Я снова налил вина. Мерлин выпил свой кубок и отказался от следующего.
— Довольно. Иди спать, Пеллеас. Я еще чуть-чуть посижу, — сказал он, поворачивая стул к прогоревшему очагу. — Может, Градлон вернется, поговорим.
Когда я уходил, он смотрел в ало-золотые угли, ища на бесчисленных тропах Иного Мира источник мудрости и отваги.
Без них нам в ближайшие дни было не обойтись.
Забрезжило серое холодное утро. С набрякшего тучами неба сеял редкий снежок. Мы проснулись и позавтракали при ситовых светильниках.
Хозяин хлопотал вокруг, гонял слуг взад-вперед, суетился по пустякам — так захватили его грядущие перемены.
— Ешьте! — уговаривал он, раскладывая кашу по нашим мискам и разливая по кубкам душистое подогретое вино. — Впереди у вас долгий день. Надо набраться сил, да и думать на голодное брюхо трудно. Ешьте!
За свою долгую жизнь оборотистый купец не раз становился свидетелем переломных событий. По правде сказать, Градлон незримо
