6
Ольга Нсу, молодая и энергичная, не любила тратить драгоценное время на встречу с утраченным. Она не любила вспоминать. Ее жизнь была наполнена настоящим, всем тем, что приносил огромный мир. Зачем оглядываться на прошлое? Но с тех пор, как она стала вечной, ее начали томить и услаждать воспоминания, как восьмидесятилетнюю старуху. Она не могла отдать себе отчет, почему это происходило. Ведь впереди были тысячелетия, подаренные ей наукой. И тем не менее она не могла избавиться от воспоминаний. Прошлое, состоящее из мимолетных минут и мгновений, словно дразнило ее.
Ей являлось то ее детство, то юность. Она мысленно видела ту местность, в которой жила вместе с матерью, отцом и сестрой. Там было множество рек, речек и озер. И когда она садилась в маленький детский вездеход, они говорила автоматическому водителю:
- Тин, остановись в том месте, где пасутся пятнистые олени. Я хочу взглянуть на них.
- А я не хочу, - ответил своенравный робот. - Терпеть не могу пятнистых оленей.
- Ну, Тиник. Я тебя прошу. Ты такой добрый.
- Не льсти мне, - ответил автомат. - Я ипохондрик. Не нужно лакировать действительность. И кроме того, мы можем опоздать в школу.
- Ипохондрик? Что это такое? Это очень красивое слово.
- Все слова красивы, когда они не льстят.
- Ну, Тин. Ну, ради твоих родных.
- У меня нет и не было родственников. Ну, так и быть, я остановлюсь.
Плыли ленивые облака. И вода в ручьях звенела. Грохотал водопад. На ветке сидела синяя белка. Мгновения тоже плыли, как облака.
- Тин, хочешь, я расскажу тебе сказку?
- Сказка - ложь. А я люблю истину. О чем же твоя сказка?
- О тебе, Тин. И обо мне. И об этих облаках, которые плывут над лесом.
- Ну, пора. Собирайся! Не то мы опоздаем в школу.
Как далеко детство! Ольга Нсу недавно летала в тот край. На месте были ручьи, речки, озера, леса и даже облака. Паслись пятнистые олени там же, где бродили раньше, возле скал, пахнущих лиственничными ветвями и смолой. Но чего-то не хватало там, Ольга не могла понять, чего. Чего-то такого, что было и исчезло.
Свой детский вездеход она нашла в сарае, там же обнаружила и Тина-водителя, погруженного в вечное молчание.
Милый Тин, чудесный ипохондрик, сколько раз мы опаздывали с тобой в школу, заглядевшись на лесную синеву, на плывущие облака или на стройные ноги оленьей важенки!
Воспоминания несли Нсу дальше, сквозь детство в юность. С Лодием они познакомились на площади большого города возле памятника Уотсону и Крику. Нсу с удивлением смотрела на памятник. Вместо двух фигур там, на пьедестале, застыло три.
- Кто же третий, с бородой? - спросила Ольга Нсу высокого человека, стоявшего рядом.
- Чарльз Дарвин, - ответил он.
- А при чем тут Дарвин?
- Дарвин совершил самое крупное биологическое открытие в XIX веке, а Уотсон и Крик в XX. Они в интеллектуальном родстве.
- Я проходила это в школе, - сказала Нсу.
- Но почему же вы не узнали Дарвина?
Нсу смутилась. Уж очень строгое лицо было у этого молодого человека, типичное лицо экзаменатора.
- Кто вы? - спросила Ольга Нсу.
- Пока никто. Аспирант. Специализуюсь на субмолекулярной биологии.
- Пока. Ну, а потом?
- Вы хотите заглянуть в мое будущее? Не нужно. Если мне удастся реализовать одну идею, будущее навечно сольется с настоящим.
- Что вы хотите сказать?
- Когда-нибудь мне удастся отнять у людей страх смерти.
- Ведь не все ее боятся.
- Но почти все ее не хотят.
- Я не понимаю.
- Сейчас объясню. Если мне удастся то, что я задумал, вы будете жить почти вечно.
Нсу рассмеялась.
- Благодарю вас за остроумную шутку. Но ваши слова мне понравились больше, чем ваша мысль. Слово "почти" нельзя ставить рядом со словом "вечность".
- Другим нельзя. А мне можно, - сказал молодой человек.
- Да, я вижу, вы себе разрешили все, даже говорить нелепости.
И они пошли вместе по улицам, еще не придавая большого значения этой встрече.
В языке еще существовало доживающее свой век слово "судьба". Оно возникло еще в те наивные времена, когда человек ставил себя в центре мира и воображал, что вся Вселенная занята только им. Но если не судьба, то случай. Памятник двум биофизикам, открывшим информационные и наследственные свойства нуклеиновых кислот, был той точкой, в которой пересеклись жизни Нсу и принципиального противника смерти.
Воспоминания несли, несли Нсу дальше. То, что она приняла за шутку, оказалось истиной: Лодий действительно работал над решением проблемы, которая всем представлялась неразрешимой.
- Чем занимается ваш муж?- спрашивали знакомые Ольгу Нсу.
- Поисками абсолюта.
- Кажется, так называется повесть Оноре Бальзака?
- Да, Бальзак этими словами осудил своего героя.
- Героя легче осудить, чем мужа, - отвечали знакомые.
- Прежде, чем его, мне бы пришлось осудить самое себя. Я работаю в его лаборатории.
Изучение клетки в свое время вели десятки тысяч ученых. Цитология стала самой актуальной наукой еще сто лет назад, когда специалисты поняли, что сложность и загадочность клетки может привести в отчаянье самый мудрый, терпеливый и оптимистически настроенный ум. Постепенно клетка поддалась и перестала быть загадкой. От клеточного уровня ученые перешли к субмолекулярному и молекулярному уровню изучения живого. И только тогда ученые воочию увидели принципиальную разницу между физикой и биологией.
Физика - это наука о вероятностях. Биология - наука о невероятном. Это сказал еще знаменитый биохимик XX века Альберт Сент-Дьердьи. Он же сказал, что в живом организме становятся возможными реакции, которые кажутся физику невозможными и невероятными. Когда была вскрыта гробница Тутанхамона, оказалось, что за 3000 лет его завтрак не окислился. Такова физическая вероятность. Но если бы фараон воскрес и сам съел свой завтрак, то завтрак сгорел бы очень быстро. Такова была биохимическая вероятность. Сам фараон представлял собой очень сложную и высокоорганизованную структуру ядер и электронов, статистическая вероятность которой близка к нулю.
Лодий развивал идеи Сент-Дьердьи, глубоко оценив его мысль о статистической парадоксальности живого организма.
Природа и эволюция дали почти бессмертие роду и виду, ограничив индивид. Но в человеческом обществе индивид стал высокоинтеллектуальной личностью, которой трудно было примириться с биологическими границами своего бытия. Над каждым висел цейтнот. Каждому действительность напоминала о сроках. Но тут как бы раскрылись две действительности. Одна, физическая действительность, состояла как бы из действительного и возможного, утверждая закон вероятностей. Другая действительность, биологическая, состояла из действительного и парадоксального, казалось бы, невозможного.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
