Читаем без скачивания Скандальная мумия - Корсон Хиршфельд

Через полчаса он сунул в замок ключ-карту и вошел в просторный удобный номер. Вдохнул прохладный сухой воздух, несущий едва уловимый аромат импортного мыла. Глаза его остановились на вазе свежих фруктов и гигантском серебряном ведерке, где охлаждалась бутылка французского шампанского.

– А-ах! – выдохнул он. – Дом, милый дом!

Бутылку для него открыли заранее. Рядом лежали две бельгийские шоколадки и стоял хрустальный бокал.

Шики вытащил пробку, налил себе бокал, осушил его одним глотком, налил второй и стал уже смаковать.

– Мальчик мой, ты заслужил этот нектар, – заверил он себя, – когда столько псов бегут по твоему следу.

Он включил телевизор, поставил бутылку и бокал на столик, погрузился в плюшевый диван и подпрыгнул, ойкнув, когда лежащий в правом кармане штанов «Ролекс» (ловко возвращенный с руки мясника во время театрального обморока) впился в ляжку. Порывшись в карманах, он вытащил горсть бумажек и фишек казино, часы и свое сапфировое кольцо.

Увы, все равно Шики Дун торчал еще по уши в долгах.

Слегка оглушенный вином, он поднял бокал, мысленно чокаясь с Ванной Уайт, улыбавшейся из повтора «Колеса фортуны»:

– Единственное, чего хочет Шики Дун от этого мира, лапонька, так это найти себе большой-пребольшой остров с пальмами и наслаждаться жизнью в тени – только и всего. Так что же я делаю неправильно?

С бессмысленной улыбкой Ванна повернулась к нему спиной и закрутила большое колесо. Шики поднял пульт и щелчком послал ее далеко в эфир.

– Филистеры вы все.

Он заглотил второй бокал шампанского, закусив шоколадкой, налил себе еще и побрел, шатаясь, к широким окнам, выходившим на сияние Стрипа. Окрашенный ржавым смог закрывал далекие горы, придавая заходящему солнцу еще более красный оттенок. Ощутив, что его шатает, Шики ухватился левой рукой за подоконник. Правой он поднял бокал в презрительном тосте за своих врагов и отпил как следует.

– Может, Шики Дуна свалили в нокдаун, но он не в нокауте!

– Я бы на это денег не поставил, – сказал кто-то позади.

Шики повернулся на пятках, и голова закружилась. Он попытался что-то сказать, но язык стал ватным, перед глазами все дрожало и расплывалось. Шики Дун рухнул на колени и свалился на ковер, смытый полночным морем головокружения.

4

Джинджер Родджерс пристально глядела через дорогу из рощи кальмий на Гатлинбургский дом Князя Света – на тридцать футов выше по склону. Единственный освещенный. Она пробралась чуть вперед, спряталась за припаркованной машиной, закрывавшей от света уличного фонаря.

– Я не подкрадываюсь, – сказала она сама себе.

Ковыляя на шпильках, надетых впервые за последний десяток лет, она вдруг ясно вспомнила, как она, одиннадцатилетняя, скользит по линолеуму с матерью в игровой комнате в перестроенном гараже. Отец, как всегда, отрубился в кресле-качалке, прижимая к груди бутылку. Юная Джинджер была в синем атласном платье, которое ей мать сшила к конфирмации. Она вертелась на детских каблучках, шатаясь, как всегда, а мама в костюме Фреда Астера (волосы зализаны назад) держит Джинджер за ручку и вертит в фокстроте.

– Ровнее, боже ты мой! – командовала мама голосом Фреда Астера. – Не будь ты такой колодой, детка, будь звездой!

Джинджер старалась как могла. С виду она была похожа – по крайней мере так ей говорили мужчины, – а все остальное? Сколько раз смотрела она эти старые фильмы в надежде, что сотрется эта живость ее тезки? Может быть, это дополнительное «д» в фамилии Джинджер и обрекало ее на ничтожество?

Но Джинджер все-таки уговорила себя на сегодняшнюю дерзкую авантюру, а ведь это чего-то стоит?

Впервые она увидела Князя всего три воскресенья назад на проповеди в горном Храме Света – бывшем арсенале Национальной Гвардии, на холме, откуда открывался вид на туристский Гатлинбург. С первого взгляда Джинджер поняла, что судьбы их соединены. Пока что она не была к нему ближе сорока футов, стояла в третьем ряду хора. Хотя во время службы (и много раз дома с тех пор) она представляла себе, как подходит прямо к нему после заключительной молитвы и говорит ему так же просто и по-деловому, как Мадонна говорила Хуану Перону в «Эвите», – как она ему пригодится.

Князь был мужчиной жизни Джинджер, ее Фредом Астером.

Только он пока еще этого не знал.

В восемь лет Джинджер хотела быть святой (то, что она не католичка, казалось куда меньшим препятствием, чем отвращение матери к «рыбоедам»). В школе она вступала в любой клуб и кружок, куда ее принимали. После школы она страстно хотела трудиться в каком-нибудь кибуце в Израиле с бронзовыми от солнца Избранными, но мать не пустила. («Детка, там одни евреи – никакого аристократизма».) В колледже университета Теннесси она ударилась в трансцендентальную медитацию, даже думала перевестись вуниверситет Махариши. Она примкнула к «харе-кришнам», но постоянное распевание и нищенство ее утомляли. Она по очереди впадала (и выпадала) в нумерологию, рефлексологию и астрологию и френологией обязательно бы занялась, родись она лет на сто раньше.

И все же Джинджер еще должна была стать звездой – то есть, кстати, найти еще и созвездие, которое ее приютит. Ей было двадцать девять. Три месяца назад она переехала в округ Севьер, Теннесси, в поисках вдохновения – здесь родилась Долли Партон. У Долли был самый лучший голос, который доводилось слышать Джинджер, голос слаще любого ангельского а Джинджер любила петь. Она ощутила связь. Примерно месяц назад она услыхала о Детях Света, которых прозвали «светляками», и об их хоре – лучшем в округе. И она быстренько вступила в их ряды.

Конгрегация «светляков» насчитывала уже человек сто и быстро росла. Они верили своему предводителю, преподобному Шикльтону Дуну, Князю Света, великому пророку, может быть, даже второму Мессии. Князь Света творил чудеса, превращал посохи в змей, добывал из воздуха монеты и даже отправил козла в Святую Землю в клубе дыма. И еще – как он пел! Как только Джинджер узрела пророка, она тут же поняла, что судьбы их неразделимы.

Краеугольным камнем Послания Князя Света была неминуемость Вознесения. Вознесение – то есть внезапная телепортация Достойных с земли на небо. На земле останутся их одежда, имущество, домашние животные, а также недостойные друзья и родственники, останутся грешники всех мастей, и будут их ждать семь суровых лет Скорбей, потом приход Антихриста, и постигнет их Армагеддон – решающая битва между добром и злом. Князь Света не раз говорил пастве, что он все время знал: Вознесение случится не на переломе тысячелетий, как ожидают многие, но позже, когда сойдутся странности погоды, падающая звезда и тревоги на Ближнем Востоке. И начнется оно в Гатлинбурге, штат Теннесси.

Джинджер машинально одернула свою микромини и поправила лифчик, огладила уютный белый кашемировый свитер, вспушила длинные волнистые светлые волосы, и – о Боже мой, вот он! Князь Света собственной персоной. Стоит на узком тротуаре на той стороне улицы, любуется своим домом. И не зря любуется. Даже «Грейсленд» Элвиса Пресли не мог бы затмить его. Дом Князя был как будто из «Унесенных ветром»… или почти оттуда.

Хотя двухэтажный дом был построен по чертежам швейцарского шале одним процветающим, ныне разорившимся продавцом подержанных автомобилей, Князь добавил четыре внушительные пятнадцатифутовые фиберглассовые колонны и широкую плантаторскую веранду с фасада.

Сейчас Князь подходил к широкой центральной лестнице, настороженно оглядываясь по сторонам. Но ведь он же не знает, что она здесь?

Пора, сказала себе Джинджер. Пока он не вошел в дверь и не исчез внутри.

Высоко-высоко в небе темная тучка набежала на серп луны, погрузив пейзаж в чернила. Одной рукой Джинджер автоматически заправила непослушный локон. Вспомнились слова, которые всегда повторяла мать: «Детка, все мужчины – сволочи и развратники. Держись от них подальше».

Джинджер досадливо отмахнулась от воспоминания, глубоко вдохнула, щелкнула трижды каблуками красных туфелек – на счастье – и вышла из кустов. Прошла, вихляя на каблуках, по асфальту, набирая скорость, потому что Князь уже дошел до середины лестницы.

План требовал, чтобы эта встреча была случайной. Пока Князь возился с ключом в скважине, Джинджер прокашлялась, гадая, не будет ли реплика «Я вам могу пригодиться» преждевременной.

Вздрогнув, он резко обернулся к ней:

– Кто вы такая?

Оказавшись от него в двух шагах, Джинджер лишилась смелости и голоса. Она заморгала, пошатнулась на каблуках и потупилась. Потом заставила себя поднять глаза.

– Э-э…

Он был пониже, чем ей помнилось, хотя трудно было судить во время службы в Доме Света, потому что там он обычно стоял одиноко. И еще он выглядел моложе. Не Ретт Батлер, но и нельзя сказать, что непривлекателен с такими длинными волосами, хотя нос вблизи казался больше, и сбоку на нем была бородавка, и еще одна на самой брови, от которой волосы росли в стороны, и…