— Знаешь, недавно у меня появился соблазн выдать тебя, — сказал Богоград. — Сейчас очень многие делают ставки на личность этого пресловутого Лиса. Поскольку мне она известна, я мог бы стать богачом, м-м-м?
— Ты и так богач, — отрезала Стихия. — И ты кто угодно ещё, но не дурак. У нас с тобой всё идёт хорошо вот уже лет десять. И не говори теперь, что хочешь променять своё богатство на дурную славу.
Богоград улыбнулся, но возражать не стал. Каждый раз он забирал половину от суммы, которую Стихия получала за преступников. Такая договоренность его устраивала. Ему нравилось, что он ничем не рискует. Он был государственным служащим, а не охотником за головами. Только раз она видела, как он убил человека, и в тот раз его жертва не могла сопротивляться.
— Как же хорошо ты меня знаешь, Стихия — засмеялся он. — Слишком хорошо. Ну и ну, нажива! Кто же он, интересно? Пойду, посмотрю в зале.
— Ничего подобного. Ах ты сумрак, Богоград! Ты что, думаешь, твоя налоговая физиономия не спугнёт их? Не смей портить всё своим появлением.
— Спокойно, Стихия, — сказал он с прежней ухмылкой. — Я играю по твоим правилам. Я предельно осторожен и не появляюсь здесь часто, ничем тебя не подставляю. Но сегодня никак не мог удержаться, ведь я пришёл с предложением. Но оно тебя уже, видимо, не заинтересует! Какая жалость… И это после всех трудностей, на которые я шёл ради тебя, м-м-м?
По спине Стихии пробежали мурашки.
— Какую же помощь ты мог бы мне оказать?
Богоград вынул из портфеля сложенный лист бумаги и бережно развернул своими длиннющими пальцами. Он собирался показать его на расстоянии, но Стихия выхватила бумагу из его рук.
— Что это?
— Возможность освободиться от всех долгов, Стихия! Возможность больше никогда о них не беспокоиться.
В её руках был приказ о конфискации имущества, позволявший её кредитору, Богограду, забрать себе пристанище в качестве оплаты долга. Законы Бастионов действовали на всех примыкавших к ним дорогах и землях. Власти даже направляли туда военные патрули, в отдельных случаях.
— Беру свои слова обратно, Богоград, — гневно воскликнула она. — Ты всё-таки настоящий дурак. Ты готов отказаться от всего, что мы имеем, за этот клочок земли?
— Ну конечно нет, Стихия. Ни от чего я не отказываюсь! Ну же, мне просто так больно видеть тебя моим постоянным должником. Не лучше ли мне взяться за финансы пристанища? Ты останешься здесь и работать и на своих преступников охотиться. Всё по-прежнему. Только без долгов. М-м-м?
Она смяла документ.
— Ты сделаешь из нас рабов, Богоград.
— Ну зачем ты всё драматизируешь. В Ластпорте обеспокоены тем, что такое важное пристанище держится неизвестным элементом. Твоя персона начинает привлекать внимание, Стихия. Не думаю, что это сильно тебя радует.
Стихия только сильнее смяла документ, сжав руку в кулак. Лошади переминались в стойлах.
— Но, быть может, это лишнее? — Богоград расплылся в улыбке. — Может, этот твой преступник стоит очень дорого, м-м-м? Ну же, намекни хоть как-нибудь, чтобы я не ломал голову весь день.
— Убирайся, — шепнула она.
— Стихия, дорогая, — ответил Богоград. — Ты истинный Первопроходец, упряма до последнего вздоха. Говорят, твои дед с бабкой были первыми из первых. Первыми исследовали континент, первыми поселились в Чаще… Первыми, кто застолбили за собой этот чёртов ад.
— Не называй так Чащу! Это мой дом.
— Но именно так его называли люди, ещё до появления здесь Зла. Никогда не задумывалась? Страхи, тени мёртвых, сделали эту землю проклятых своим домом. Мне крайне любопытно, действительно ли это место охраняет Страх твоего покойного мужа, или это очередная байка для гостей? Чтобы те чувствовали себя безопасно, м-м-м? Ты целое состояние тратишь на серебро — в нём истинная защита пристанища. А запись о твоём браке мне никак не удаётся найти. Если её вдруг не существует в природе, тогда окажется, что Анна Уил…
— Уйди.
Он улыбнулся, но вышел из конюшни, в знак прощания слегка коснувшись кончиками пальцев своей шляпы. Она слышала, как он сел на лошадь и ускакал. Скоро наступит ночь. Она даже не смела надеяться, что Богограда заберут Страхи, и давно подозревала, что где-то неподалеку у него было укрытие. Какая-нибудь пещера, защищённая серебром.
Стараясь успокоиться, Стихия дышала полной грудью. Появление Богограда сильно её расстроило, но он не знал всех её тайн. С трудом заставив себя вернуться к работе, она достала полное ведро воды, высыпала в него содержимое кисетов и дала вдоволь напиться томимым жаждой лошадям. Привязать кисеты к сёдлам, как предположил Богоград, было бы ненадёжно. Что, если преступники решат расседлать на ночь лошадей? Они обнаружат кисеты и будут готовы к встрече с непрошенными гостями. Нет, она придумала кое-что похитрее.
«Как всё это провернуть? — шептала она, ставя ведро перед мордой очередной лошади. — Сумрак! Меня со всех сторон окружили! Убить Богограда? Скорее всего, так поступила бы бабушка… — Стихия задумалась. — Нет, я не стану такой! Я — не она». Богоград был, конечно, подлой тварью, но она знала, что никаких законов он не нарушал и явного зла никому не причинил. Даже в тех краях существовали свои правила и свои пределы. И тут она, наверное, мало чем отличалась от бастионцев. И она найдет другой путь. Всё, что было у этого подонка — жалкая судебная бумажка. Ему требовалась предъявить её, и теперь у неё в запасе был день, может два, чтобы вернуть деньги. Всё в установленном порядке. Бастионы заявляли о своей цивилизованности, и их законы давали ей шанс.
Стихия вышла из конюшни. В окне зала она увидела Анну Уильям, которая подносила “торговцам” Честертона выпивку. Стихия отвела взгляд.
Позади неё дрожала на ветру Чаща.
Стихия сперва только прислушалась, а затем повернулась к ней лицом. Жителей Бастиона узнать было просто — они отводили от Чащи взгляд, никогда не смотрели вглубь. Эти величественные деревья покрывали почти каждую пядь земли на этом континенте, эти листья затеняли землю. Тишина и покой. Животные бродили по Чаще, но, по сообщениям бастионских исследователей, хищников среди них не было. Их давным-давно забрали Страхи, влекомые каплями крови.
Казалось, что если вглядываться в Чащу, она отступала. Пропадала зловещая тьма, тишина сменялась шорохами грызунов, копошащихся в опавшей листве. Первопроходцы знали, что взор нужно направлять прямо в Чащу. Ещё они знали, что исследователи ошибались. Хищник там жил. И им была сама Чаща.
Отвернувшись, Стихия направилась к двери кухни. Сохранить гостиницу — вот что было сейчас главным, и поэтому она со всей решимостью была настроена получить свою добычу, Честертона. Она чувствовала, что если не расплатится с Богоградом, её жизнь уже никогда не будет прежней. Он сгноит её в пристанище, ведь идти ей некуда. Бастионского гражданства нет, а у местных забот и без неё хватает. Она будет служить Богограду, и тот выжмет её до последней капли, каждый раз требуя всё больший процент от наград.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
