Читаем без скачивания Огненная река - Виктория Угрюмова

В густую шерсть не впитывается влага. Она соскальзывает и исчезает бессчетными слезинками, тяжелыми, солеными и жгучими. Это самые глубинные, горькие слезы – и у людей они обычно обжигают кожу. Жемчужинки слез, высвеченные утренним солнцем, искрились на личике Номмо драгоценными капельками. А потом солнечный луч пробежал несколько шагов и ласково коснулся лица Воршуда, замершего напротив своих друзей.

Видимо, под утро выпала обильная роса, настолько обильная, что не успела окончательно испариться. Ее капельки засверкали в уголках глаз статуи, а потом сорвались и покатились вниз. Трепещущий луч отчего-то посчитал их невероятной ценностью, потому что сопроводил до самой земли, наполняя светом и теплом.

Каэ приблизилась к изображению, протянула руку, а затем лизнула влажные пальцы – просто так, машинально.

Странно, что роса этим утром выпала соленая.

Как обычно случается в подобных ситуациях, сборы, несмотря на все составленные накануне планы, были суматошными и поспешными. Единственное, что решилось сразу и безболезненно, – это сам факт участия троих друзей в предстоящей экспедиции на Иману. Еще одним спутником Каэ должен был стать Барнаба. Правда, какая от него может быть практическая польза, так и оставалось неясным, но он категорически отметал все предложения остаться в Сонандане. Устав спорить, Каэ согласилась. Сказать по правде, она не слишком была огорчена тем, что двигается в путь в такой шумной и пестрой компании. Ей было не впервой и к тому же крайне приятно.

Рогмо, Магнус и Номмо тоже быстро освоились и теперь постоянно забывали о божественном происхождении своей очаровательной приятельницы. Вкусы и взгляды на принципиальные вопросы у них совпали, что вообще показалось чудом; а фехтовала Каэ так, что полуэльф (как некогда Джангарай) пошел бы за ней на край света, исполненный уважения и восхищения. Правда, надо отдать ему должное, восхищало его больше всего то, что мастерство фехтования было отнюдь не главным достоинством Кахатанны. Магнус же был в восторге от ее невероятной способности прозревать истинную природу вещей. Потому что одно дело – носить имя Истины и совсем другое – быть ею. Чародей старался как можно больше времени проводить в обществе Каэ и очень скоро пришел к выводу, что он абсолютно не оригинален в своих стремлениях. Ему оставалось только удивляться, что Ингатейя Сангасойя имела привычку лишь изредка покидать Салмакиду и свой храм, а не сбежала оттуда на веки вечные, устав от огромного количества людей и нелюдей, нуждающихся в ней самой или в ее помощи.

День отъезда стал одним из самых знаменательных в истории Сонандана. Ибо не часто можно увидеть, как верховный жрец Храма Истины – мудрый и грозный Нингишзида стоит перед громадной кучей вещей с пухлым свитком в руках. Головная повязка надета так, как обычно делают матери больших и шумных семейств, когда головная боль докучает им невыносимо, – обмотана вокруг лба в несколько слоев и завязана спереди на кокетливый бантик. То еще зрелище!

Нингишзида понимал всю меру ответственности, возложенной на его плечи, но временами ему казалось, что он этой ответственности не вынесет, так и падет на боевом посту, оставив преемнику весь груз проблем. Дело было в том, что требовалось взять с собой в путь минимум максимально необходимых вещей. От одной этой формулировки (им самим, кстати, и придуманной) несчастного жреца чуть кондрашка не хватила. Как исполнить задуманное – он тем более не представлял.

Каэ, ссылаясь на свой недавний опыт, настаивала на том, чтобы не брать с собой ничего. В такого рода путешествиях, где приключения и опасности встречаются на каждом шагу, вещи имеют скверную привычку теряться, ломаться, портиться или отказывать в самый нужный момент. Лучше ни на что заранее не рассчитывать. Рогмо был с ней полностью согласен, но к нему уже не прислушивались, потому что все вдруг установили, что князь Энгурры согласен с Истиной абсолютно во всем, а значит, этот «глас народа» не в счет. Магнус колебался между аскетичной строгостью, которая значительно облегчала путь и давала возможность развить высокую скорость, и необходимостью подготовиться ко всяким неожиданностям, ибо странствие все же предстояло неблизкое: шутка ли – другой континент! Номмо был непримиримым врагом аскезы и скромности, чем не сильно отличался от своего доброй памяти кузена.

Поскольку список составляла все же сама Каэтана, то первым пунктом в нем значился Барнаба. Верховный жрец оскорбился на несерьезность отношения своей богини к предстоящему странствию и взялся за дело засучив рукава. Как результат, через шесть или семь часов этого титанического труда он заработал дикую мигрень и стойкое отвращение к любым путешествиям. На сборы к ним у него должна была вот-вот начаться аллергия.

Каэ относилась ко всему проще. Накануне она успела тепло распрощаться со всеми бессмертными, которые по одному или небольшими компаниями являлись к Храму Истины, вызывая бурю восторга у паломников. Первыми прибыли Новые боги – Джоу Лахатал, А-Лахатал и Баал-Хаддад. Все они заметно нервничали, будто выступать в поход предстояло им. Однако правильно кто-то заметил, что при расставании три четверти скорби берет себе остающийся, а уходящий – лишь четверть. Аврага Дзагасан, на котором прибыли бессмертные (как Каэ подозревала, из чисто мальчишеского хвастовства), счел возможным проститься с ней тепло и по-дружески, прошипев несколько самых добрых, пожеланий. Это было событием, потому что ни для кого не являлось секретом, что Ингатейя Сангасойя почитает детей Ажи-Дахака и почитаема ими с давних пор. Немного походив по парку, Джоу Лахатал засобирался домой. Он был крайне озабочен происходящим: ведь Веретрагна и Вахаган до сих пор не вернулись с Джемара и на отчаянный зов братьев не откликались. Новые боги хотели надеяться на лучшее, но выходило это у них совсем неубедительно. Уходя, Каэ оставляла им шаткий и хрупкий мир, и богам было тяжело привыкнуть к этой мысли. Правда, договорились, что, как только путники достигнут Иманы, разберутся в обстановке и начнут действовать, она постарается связаться с ними.

Следующими прибыли Арескои и га-Мавет с подарками и прощальными напутствиями. Победитель Гандарвы хотел было отдать Каэ на прощание свой невероятный шлем, но эта затея с успехом провалилась, потому что голова богини по самые плечи утонула в черепе дракона. Она хохотала так, что оба брата тоже не выдержали и искренне последовали ее примеру.

В этом приподнятом настроении они посетили рощу Салмакиды, а часом позже познакомились с новыми спутниками Каэтаны – Магнусом, Рогмо и Номмо. Альв произвел на бессмертных неизгладимое впечатление своим сходством с Воршудом, смерть которого га-Мавет перенес тяжелее всего. Поэтому Хозяин Лесного Огня был смущен и даже потрясен теплой встречей, которую устроили ему грозные и свирепые в его представлении боги. Наверное, Номмо был одним из первых живых существ, которым приятно было ощущать пристальное внимание Смерти к их скромной персоне.

Каэтана заметила, что га-Мавет уже успел привыкнуть к своему увечью и одной рукой довольно ловко производил все манипуляции. Поймав ее взгляд, он широко улыбнулся и сказал:

– Мечом я уже вполне владею.

Но в его желтых вертикальных зрачках стыла тоска. Оба брата еще не успели уйти, когда Тиермес и Траэтаона появились в храмовом парке и двинулись им навстречу.

– И вы тут! – весело заметил Вечный Воин. – Я так и думал. Прощаетесь?

– Да, – немного грустно ответил Арескои. – Тебе не тревожно?

– Я утешаю себя тем, что мы можем хотя бы время от времени навещать их в течение всего странствия. Если же случится какая-нибудь скверная история, то Каэ обязательно позовет нас. Так мы условились.

– Уже легче, – сказал га-Мавет, – но отчего-то мне кажется, что все так просто не обойдется.

– А просто ничего и никогда не бывает, – вставил прекрасный и сияющий Жнец, – даже если кажется, что никаких сложностей нет.

– Не пугайте меня раньше времени, – возмутилась Каэ. – Если теперь это называется «пожелать счастливого пути», то как же накликают беду? Справимся как-нибудь. Главное, присматривайте за Вардом – ведь такое количество проблем. По сравнению с ними путешествие на Иману – сущий отдых.

– Если бы так, я был бы только рад.

– Жнец, – обратилась Каэ к великолепному Тиермесу, – у меня к тебе сразу много просьб. И ко всем присутствующим тоже. Главная... – Она немного замялась, но Траэтаона пришел ей на помощь, лихо подмигнув остальным:

– Самая главная проблема на сегодняшний день – это стабильность империи Зу-Л-Карнайна, которая занимает слишком большую территорию, чтобы мы могли забыть о ней. А также процветание нынешнего императора и его приближенных, которые способствуют процветанию самой империи. Можешь не просить – я всегда был прекрасным политиком и военачальником. Пригляжу за твоим, тьфу ты, прошу прощения, нашим императором.