- Да! - с вызовом ответила Селена.
Она была ужасно красивой в этот момент, и Виктор совершенно не представлял себе, как ему надо реагировать.
- Уволю, - прошипел Голем.
- Ну и ладно, пойду к папаше в департамент, - отпарировала Селена.
- Не пойдешь, - сказал Голем. - Ты там помрешь от скуки.
- И то верно, - миролюбиво согласилась Селена.
Инцидент, кажется, был исчерпан.
И вдруг Квадрига вопросил совершенно трезвым голосом:
- А разрешите поинтересоваться, господа, почему это Лагерь бедуинов охраняют подразделения президентской гвардии?
Снова над столиком повисла тишина, а потом всезнающий Голем сообщил:
- Потому что национальный вопрос в нашей стране всегда был самым важным.
- Для справки, - доверительно шепнул Думбель Виктору, нарочито не реагируя на реплику Голема, - Лагерь бедуинов охраняют не подразделения президентской гвардии, а спецподразделения самообороны бедуинов.
- Правда? - Виктор удивленно поднял брови и налил себе почему-то рому из бутылки доктора гонорис кауза. - У них уже есть подразделения самообороны?
- О, дорогой мой необразованный писатель, у них еще, много чего есть, о чем мы с вами и не догадываемся.
Виктор вдруг вспомнил: бедуины всегда считались выдумщиками. Они точно предсказывали погоду, на территории Лагеря выращивали всякие странные овощи и грецкий орех (кто бы поверил, но на городском рынке орехи были дешевле, чем в южных провинциях), показывали удивительные карточные фокусы, а игрой на флейте усыпляли крыс, после чего мальчишки таскали животных за голые хвосты и бросали в реку. Может быть, крысы и просыпались, но уже под водой. Ходили слухи, что они и с людьми могут так же. Бедуинов побаивались. Но ненависти к ним никогда раньше не было. А вот теперь ненависть налицо. И у этого лощеного подозрительного Антона, и у очаровательной Селены. Виктор просто отказывался понимать, что происходит. Он выпил еще рюмку ментоловой и спросил:
- А что, Голем, бедуины действительно больные люди?
- Физически - нет, конечно.
- Бросьте, Голем, вы же психиатр, и я не о физических болезнях вас спрашиваю.
Голем опрокинул рюмку коньяку, несмотря на изрядное количество выпитого до этого пива, и сказал:
- Видите ли, Виктуар, о том, что такое психическое заболевание, современная наука имеет очень слабое представление. Совершенно не исключено, что это мы все больны, а бедуины абсолютно здоровы.
- Простите, доктор, но это же старо как мир, - отмахнулся Антон, мне просто скучно вас слушать.
- А мне скучно слушать вас всех, - вдруг жарко зашептала на ухо Виктору Селена. - Пойдемте отсюда, а!
- Куда? - также шепотом поинтересовался Виктор.
- Какая разница - куда. Я давно хотела с вами поговорить.
- Хорошо, милая. Сейчас пойдем. Подождете минутку?
"Вот это да, - думал Виктор, вставая и подходя к стойке, - вот это да!"
- Тэдди, сделай мне "мартини" со льдом в термосе. И джину - в маленьком плоском. Ладно? Я возьму с собой.
- Господин Банев, у меня для вас всегда готово заранее. Возьмите.
Он попрощался со всеми кивком, демонстративно взял Селену под руку и, выходя из ресторана, еще услышал, как Квадрига вещал за столиком:
- Скорпионы. Кактусы. "Стингер" на плече. И песчаные бури.
2
Было такое ощущение, что на улице стало еще жарче. Селена взяла невероятно высокий темп, и Виктор мгновенно взмок.
- Мы куда-то торопимся? - поинтересовался он.
- Да, - откровенно призналась девушка. - На самом деле я бы очень хотела быть на центральной площади ровно в пять.
- А-а-а, - протянул Виктор.
Очень мило, если эта хитрая девчонка назначила на пять часов свидание, а меня решила использовать в качестве провожатого (в сиесту, говорят, небезопасно ходить по городу одной) или, того веселее, если она станет давить на психику своего хахаля: "Видал, какие люди со мной ходят. Сам писатель Банев! Не читал, что ли, темнота?!"
На углу проспекта Свободы и улицы Новых гуманистов (бывшей Патриотической) стоял огромный туравтобус, и в него грузились загорелые мордовороты из прославленной команды ватерполистов "Речные волки". В городе поговаривали, что бассейна спортивном комплексе переоборудован в обычную площадку и "Волки" готовятся теперь к чемпионату по гандболу, вспоминали даже анекдот про психов, которым обещали налить воду в бассейн, если будут хорошо себя вести. А несчастным спортсменам, похоже, и того не обещали: лица у них были понурые и блестящие от пота.
"Господи, куда же она так несется? - еще раз подумал Виктор. Действительно, опаздывает на свидание".
Но когда перед ними открылась площадь, он оставил эти мысли. На площади было что-то не в порядке. Слишком много народу было на площади. День Независимости, понятно. Но как-то совсем не празднично гулял сегодня городской люд: все кучнились небольшими группками - старики отдельно, женщины отдельно, военные - отдельно. Большим красным пятном выделялись коммунисты. И серыми крысами шныряли президентские гвардейцы. Длинные черные фигуры полицейских маячили в специально отведенных для них местах, усиленно пытаясь убедить себя и окружающих, что все в порядке, все хорошо, пока они стоят на страже закона, хотя давно уже стало общеизвестно: сторожить в этом городе и нечего, и некому.
И вдруг Виктор понял, что было самым странным на центральной площади. Здесь совсем не было случайных людей: одиноких старушек, мамочек с колясками, веселых пьяниц, распевающих патриотические песни, деловитых бизнесменов с дипломатами, работающих даже по выходным, зевак, пришедших поглазеть на демонстрацию и митинг, бедуинов, молчаливо бредущих сквозь толпу, праздношатающейся молодежи, и совсем, совсем не было детей - этих вездесущих мальчишек и девчонок, удравших из дома несмотря на запреты родителей.
Виктор мог бы счесть себя единственным случайно пришедшим человеком, но это тоже было не так - ведь его привела Селена, спешащая точно к пяти часам.
Было уже без двух, когда со стороны набережной послышался приглушенный неясный шум, а затем в облаке пыли на площадь вступила колонна демонстрантов. Демонстрантов ли?
Все в одинаковой песочной форме цвета сафари, в панамах, в высоких легких ботинках на пробковой подошве и с голыми руками. Оружие было только у лидеров, вышагивающих впереди, - пистолеты в кобурах и несколько автоматов. Они шли молча, без музыки, без флагов и транспарантов, не в ногу, но очень, очень стройными рядами.
Полицейские даже не шелохнулись. А собравшиеся на площади уступили колонне дорогу. Все, даже краснознаменные коммунисты, опасливо сместившиеся в угол. Гвардейцы же двигались вдоль колонны с обеих сторон, явно сопровождая ее, непонятно было только, охраняют ли они колонну от толпы или, наоборот, всех остальных людей - от демонстрантов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
