Ведущий вернулся на экран, глядя на свои заметки.
– Как думаете, это притянуто за уши или попали в точку? – спросил один ведущий
у другого.
– В точку. Кейс Хейвуд обладает всем этим. Талантом, скоростью и внешностью.
Полный комплект. Он сделает спонсоров довольными, привлекая больше зрителей–
женщин к спорту, и установит стандарт для новых боксеров.
– Я не думаю, что они могли бы еще больше расцеловать твою задницу, даже если
бы попытались, – замечает Джетт.
– Лучше бы поговорили о сильном бойце у меня в штанах, – подмигиваю я.
– Я думал послать им фотки, но они сказали, что тебе станет слишком неловко. Я
пытался сказать, что ты не прочь продемонстрировать свои пять сантиметров, но им такое
не подходит.
– Отвали. – смеюсь я.
– С тобой все сводиться к размеру члена, не так ли? – интересуется Джетт.
– А когда было по–другому?
– Без понятия. – смеется Джетт, допивая свое пиво.
Переводя разговор в серьезное русло, я спрашиваю:
– Ты собираешься домой или будешь тряпкой и останешься в моей гостевой
комнате?
– Не хочу оставлять тебя в одиночестве. Знаю, как ты боишься темноты, –
возражает Джетт.
– Серьезно, чувак. Рано или поздно, ты должен пойти. Пора двигаться дальше.
– Знаю, – резко отвечает он. – Я, блядь, знаю, – он проводит руками по волосам и
ставит локти на стойку. – Не все так просто. Там сейчас так пусто. Я скучаю по ней.
– По Наташе? – спрашиваю я, совершенно запутавшись.
Джетт морщится и медленно поворачивается.
– Черт, нет, не по ней. Я скучаю по маме.
Ах, черт. Я не очень хорош в таком дерьме. Я не тот парень, который с сочувствием
заботится об окружающих, так как не зарабатываю на жизнь копанием в чужих эмоциях.
Дайте мне чертову грушу, и я выбью из нее все дерьмо, но что касается эмоций… Я лучше
получу нокаут в первом раунде.
Джетт недавно возобновил отношения с матерью, но она умерла от СПИДа. Он рос
среди богатых. Его отец был магнатом и чтобы завести ребенка, использовал мать Джетта,
чтобы в один прекрасный день, был кто–то, кому он смог бы оставить свой бизнес. После
того, как она родила Джетта, его отец позаботился, чтобы она никогда больше не увидела
своего ребенка, и растил Джетта без материнской любви. Джетт был так озлоблен
отсутствием у отца привязанности к его матери, что задался целью вырасти и стать лучше
отца.
Зная, что Джетт обычно не показывает своих чувств, я должен оставаться мужиком
и быть там ради него. Он сделает то же самое и для меня, хотя у нас было молчаливое
соглашение, что мы никогда не станем объяснять свои чувства друг другу.
– Черт, я сожалею, чувак, – это все, что я могу придумать.
– Я тоже, – соглашается Джетт. Он делает глубокий вдох и говорит: – Просто, я
хотел сделать для нее чуть больше. Иметь больше контроля над ситуацией. Ненавижу
когда я не в силах контролировать происходящее.
– Понимаю, – запинаясь, отвечаю я. Желая зреть в корень, я продолжаю, – Мне
тоже нужно все контролировать. Абсолютно все. Думаю, я приучил себя к этому за все эти
годы, и поэтому мне понадобилось так много времени, чтобы передать свое будущее
тренеру. Без контроля, я чувствую себя потерянным, почти запутавшимся.
– Точно, – соглашается Джетт, потянув себя за волосы. – Я становлюсь
беспокойным, словно не могу дышать.
– Будто кто–то сидит у тебя на груди, затуманивая мысли и позволяя твоим самым
диким инстинктам вырваться наружу, – добавляю я.
– Думаешь, я мог ее спасти? – тихо спрашивает Джетт.
Желая показаться более искренним, я прочищаю горло и кладу руку ему на плечо.
– Нет, Джетт, я не думаю, что ты бы смог. Думаю, что ты наполнил любовью ее
последние дни. Она ушла на хорошей, счастливой ноте. Тебе стоит сосредоточиться
именно на этом и ни на чем другом, потому что если ты уделишь слишком много внимания
своим возможным действиям, то просто сведешь себя в могилу. Это вредно для здоровья.
Джетт кивает, глядя на свою пустую бутылку. Сделав глубокий вдох, он
приподнимается и мельком смотрит на меня.
– Черт, это прозвучало так мудро. – усмехается он.
Понимая, что с легкостью могу бросить саркастический комментарий, я все–таки
решаю не делать этого и соглашаюсь с ним.
– Так и было, но знай, что ты всегда можешь поговорить со мной. Я знаю, что
время от времени, могу быть совершенно не эмоциональным, но я здесь, с тобой, чувак. И
всегда буду.
– Я ценю это, – вставая со своего стула, говорит Джетт. Он смотрит на свои часы и
глубоко вздыхает. – Я думаю, мне стоит вернуться к себе домой.
– Ты можешь остаться, если хочешь. – Я пожимаю плечами, не предлагая другого
выбора.
– Нет, я думаю, что пришло время менять эту ситуации с проживанием у тебя. И
наверное, нам обоим пора перепихнуться.
– Говори за себя. – Подмигиваю я.
На лице Джетта, медленно расцветает улыбка.
– Бред. Когда успел?
– В раздевалке, – с гордостью отвечаю я.
– С кем, с Джоно?
– Черт, нет! – сквозь смех, выдавливаю я. – С ринг гёрл [девушка, которая носит
табличку между раундами в боксе – прим. перев.]
– Запомнил ее имя в этот раз? – спрашивает Джетт, надевая пиджак.
– Не совсем.
– Классический Кейс. – качает головой Джетт. С серьезным выражением лица он
добавляет, – Серьезно, Я горжусь тобой, Кейс. Ты прошел долгий путь. Теперь – только
вверх.
– Надеюсь на это, – с улыбкой отвечаю я.
У меня был дом, работа, была воля и цель, которую нужно было достичь. Моя
жизнь только начиналась, и я не мог быть более взволнованным тем, что для меня
приготовило будущее.
Глава 3.
Мое настоящее…
Хук справа, хук слева, апперкот, апперкот.
Хук справа, хук слева, апперкот, апперкот.
Вибрация от удара по груше, побегает по моему телу, а я без остановки пытаюсь
нокаутировать мешок, качающийся из стороны в сторону. Я снова и снова, мысленно
