— От участковых материал передали. В Ленинском какая-то тварь все фонари в парке побила. И то же самое в Центральном на прошлой неделе.
— Силы тьмы плетут заговор, — хмыкнул Гарин. — Прям преступление века, круто.
А в это время Кротов был на очередном «преступлении века». Он разглядывал дверной глазок, залепленный снаружи кусочком синей изоленты. Отступив на шаг, Кротов осмотрелся на лестничной площадке. В метре от открытой наполовину входной двери с глазком валялся старый деревянный брусок длиной в метр-полтора. А над дверью красовался сломанный кронштейн камеры наблюдения. За кронштейном из стены торчал кем-то аккуратно обрезанный провод, ведущий к камере. Сама камера отсутствовала.
Хозяйка квартиры, 30-летняя Ольга, и 42-летний старлей полиции Пешков наблюдали за действиями Кротова.
— Я была дома, когда это случилось, — робко сказала Ольга. — Просто сейчас каникулы, поэтому я… поэтому я дома. — видя удивленный взгляд Кротова, поспешила добавить: — Я школьный учитель. Начальных классов. Первый-четвертый…
Кротов переглянулся с Пешковым, тот еле заметно усмехнулся.
— Это многое меняет, — не выдержал Кротов.
— Я как раз на кухне была. Слышу какой-то звук странный… Я к двери. В глазок не видно ничего. Я попыталась открыть дверь, а она никак. И треск за дверью, как будто ломают что-то. Я испугалась, думала, меня обокрасть пытаются. И сразу же бросилась в полицию звонить.
Пешков кивнул на валяющийся в стороне брусок.
— Дверь вот этим подпёрли снаружи. Я на вызов подъехал, освободил ее… потерпевшую в смысле.
— Надеюсь, приступов клаустрофобии не было, — снова не выдержал Кротов. Какого хрена здесь делать не операм, это работа участковых! Долбанное управление. Кротов указал на кронштейн: — А это что? Тут камера стояла?
— Ее как раз и украли, камеру.
— Забавно.
— Я ее месяц назад поставила. Ну знаете, для безопасности. А то все эти кражи квартирные… Говорят, их еще больше стало в последнее время. У меня и сигнализация есть, и решетки на окнах. Я читала, воры могут с крыши спуститься…
Поймав очередной удивленный взгляд Кротова, Ольга снова смутилась:
— Я живу одна. Лучше переплатить и обезопаситься, чем… Ну, вы понимаете.
Кротову стало неловко от своих подколок. В конце концов, терпила ни в чем не виновата. Наоборот — не будь сигнализации, может, ее квартиру выставили бы — и у группы по имущественным преступлениям был бы сейчас очередной висяк.
— Согласен полностью, — заверил он. — Оксана… Вас Оксана зовут?
— Ольга.
— Ольга, а вот эта камера похищенная — она только картинку передавала и все? Или у вас изображение куда-то еще и записывалось?
— Записывалось конечно, иначе какой смысл? Круглосуточно.
— Да вы что? — Кротов удивился, это была хорошая новость. — А можно взглянуть?
Провод в прихожей квартиры переходил в IP-передатчик, сигнал от которого шел на ноутбук. Открыв компьютер, Ольга нашла нужную папку с ярлыком камеры и открыла запись. Потыкавшись минут пять, она наконец нашла конец записи.
Это зрелище понравилось и Кротову, и Пешкову. Один из тех веселых моментов, когда ты забываешь о своей паршивой работе и о своей паршивой жизни.
Сначала открылась дверь квартиры напротив, из которой показался мужичок лет 45 в тапочках и майке-алкоголичке. Сосед осмотрелся, подошел к лестнице, заглянул вверх и вниз. Вернулся в квартиру, но через полминуты снова оказался на площадке, волоча с собой брусок дерева. Закусив язык от старательности, он подпер бруском дверь. Выудив из кармана изоленту, долго ковырялся с ней, пытаясь оторвать нужный кусочек. Глядя на дисплей, Пешков не выдержал и засмеялся.
— Где таких кадров готовят?
— Это мой сосед, — промолвила Ольга, со смесью негодования и изумления следя за действиями мужичка в тапках.
Сосед вернулся в квартиру, но вскоре опять показался на площадке, на этот раз волоча высокую, одного с ним роста, стремянку. Пешков расхохотался:
— Красавчик вообще.
— Во дает, а, — поддержал весело Кротов.
Забравшись на стремянку и почти тыча носом в объектив камеры, сосед принялся снимать ее. Картинка стала бегать вверх-вниз и влево-вправо. Кротов иронично взглянул на Ольгу.
— Чем вы так соседу насолили, учитель младших классов?
— Вот падла сраная! — в сердцах отозвалась она. Но тут же осеклась и смущенно поправилась: — Я хотела сказать… вот сволочь.
Проведя пару часов в управлении, Гарин так и не нашел для себя занятия. Лазарев изучал материалы, Кротов не появлялся. А у Гарина в кармане было шаром покати после вчерашнего похода с Наташей в ночной клуб. Поэтому в обед он сел в свою «Тойоту» и отправился к отцу.
Гарин ездил на почти новом, вполне приличном джипе. «Тойоту» он купил не в кредит и даже не в рассрочку — за наличные. Причина была не в том, что опера «проклятой группы» получали уйму денег. Причина была в отце Гарина, которому принадлежал крупный обувной магазин.
Когда Гарин нарисовался там, сразу двое продавцов общались с единственным покупателем. Отца Гарин обнаружил в конце зала — отец сортировал по размеру коробки с обувью под стендом-прилавком с выставочными образцами.
Выслушав намек сына, Гарин-старший только вздохнул:
— Опять деньги?
— Бать, ну ты знаешь же, какие у нас зарплаты, — принялся увещевать его Гарин. — Будь я майором каким-нибудь, тогда без проблем, а так…
— А вот скажи-ка мне, Антон, — недовольно сказал отец. — Большой вообще смысл работать в полиции и клянчить деньги у отца постоянно?
— Бать… — Гарин недовольно скривился.
— Нет, я серьезно. Давно бы бросил эту свою лавочку и занялся семейным делом. Тогда бы и бед не знал. Я про деньги.
— Бать, хорош, а… Мы сто раз уже это обсуждали.
— Толку-то, — буркнул Гарин-старший. — Если бы ты в полиции хотя бы удовлетворение получал… Тогда я бы еще понял, может быть. А так… Тебя вместе с остальными неудачниками сослали в подвал и все. И ничего не изменится. Неужели до тебя это так и не дойдет? Вроде не тупой. Хоть и мент.
В такие моменты Гарин обычно вспыхивал, бросал «Ничего мне от тебя не надо!» и хлопал дверью. Но сейчас был не тот случай. После вчерашних посиделок в клубе у него гудела голова, а еще он планировал вечером снова отправиться по злачным заведениям города. А для этого нужны были деньги. Поэтому Гарин лишь устало повторил:
— Бать…
— А мне бы тут хоть помощь была. Одному с целым магазином тяжело управляться. Будь я помоложе, не вопрос. А так…
Гарин недовольно молчал. Отец одарил его долгим взглядом и обреченно покачал головой.
— Да дам я тебе денег, дам, что с тобой поделаешь… Сколько?
— Спасибо, бать, выручишь как всегда, — Гарин сразу же воспрянул духом. — Да мне б как обычно. Я с зарплаты сразу отдам!
С зарплаты он ничего не отдаст, это знали они оба. Но эти дежурные фразы давно стали частью игры.
Один из столов подвального логова оперов служил буфетом. Вернувшись в управление, Кротов обнаружил на нем хлеб и колбасу. Сооружая бутерброд, он слушал соседа, который, дерганный и взволнованный, сидел за его столом и эмоционально доказывал:
— Никакого чистосердечного признания я писать не буду! Я ничего не крал!
— Э, — буркнул Лазарев, отвлекаясь от монитора. — Тебя камера засняла, звезда экрана, блин, понимаешь?
— И что? Говорю вам, это не кража! Я ничего не крал! У меня не было этого, как его — не было умысла на хищение техники!
Кротов с усмешкой обернулся.
— Чего?
— Умысла, говорю, не было! Ну то есть отсутствует этот, как его — состав преступления! Вы меня понимаете вообще?
Налив кипяток в кофе, Кротов вернулся за стол с кружкой и бутербродом, уселся на свое место и вздохнул, глядя в туповатые глаза соседа.
— Ладно. А что тогда было? Какой у тебя был умысел? Давай, поделись-ка.
— Ага! — воспрянул духом сосед. — В общем, эта камера снимает всю площадку, понимаете?
— Ну?
— Нет, вы не понимаете! Она снимает ВСЮ площадку! Вот я иду домой с работы — а она снимает меня. А это знаете что?
— Очень интересно.
— Это вмешательство в частную жизнь, вот!
— О как.
— Я говорил соседке, этой Величко, что она нарушает мои права. Но она отказалась снять камеру! Что мне оставалось делать?
Кротов и Лазарев переглянулись, Лазарев с усмешкой пожал плечами:
— В натуре.
— Поэтому я эту камеру сам демонтировал! — провозгласил сосед. — Демонтировал, а не украл!
— Хорошо, — помолчав, кивнул Кротов. — Я тебе верю, у меня нет смысла тебе не верить. И я даже поддерживаю тебя. Все эти камеры понаставили, мы все как на ладони, правильно? И черт знает кто за нами там смотрит?
— А я о чем! — обрадовался сосед. — Я то же самое всегда и говорю!
