Со своей будущей супругой Еленой Ивановной Гогоберидзе Джафаров по знакомился в Темир-Хан-Шуре, где было свое маленькое светское общество, по тем временам весьма цивилизованное. В те времена на Кавказе было немало сосланных вольнодумцев, как военных, так и штатских, что, безусловно, влияло на жизнь и взгляды Шуринского общества. Общение в том обществе складывалось по интересам и по принадлежности к тому или иному классу.
М. Джафаров хорошо знал Н. Тарковского, Н. Гоцинского, Д. Коркмасова, М. Дахадаева и многих других известных деятелей того времени. Каждая группировка старалась привлечь образованного кадрового офицера на свою сторону, ценя его военные знания и личные качества.
Революция 1917 года внесла смятение в жизнь многих в России, в том числе и в жизнь полковника М. Джафарова.
Полковник наотрез отказался от приглашений М. Дахадаева и Д. Коркмасова к сотрудничеству. Он не воспринимал всерьез Горское правительство, правительство гене рала М. Халилова, с сомнением принял приглашение Н. Гоцинского к борьбе против большевиков и потом отошел от него.
После ухода турок из Дагестана (декабрь 1918) распоряжением Горско го правительства Джафаров был назначен губернатором и командующим войсками Чечни. К тому времени Грозный был уже занят Добровольческой армией, а дальнейшее продвижение ее в глубь Чечни было приостановлено. Виной ему был полковник Джафаров, который дал бой деникинцам. Антон Иванович Деникин плохо скрывал раздражение при встрече на переговорах с кудалинцем, высказав ему: «…По Вас, Джафаров, плачет веревка». Со своей стороны добровольцы предлагали полковнику должность правителя Чечни, от которой тот от казался.
После отставки Горского правительства (май 1919) Джафаров – командир 1-го Дагестанского конного полка, воюет на царицынском фронте, сохранив полк, приводит его в Дагестан.
Джафарова ценили. Известно, напри мер, что глава английской миссии на Северном Кавказе полковник Роуландсон предлагал Кудалинцу уехать с ним в Индию, где обещал хорошую военную должность. Как бы сложилась судьба блестящего российского офицера, воспользуйся он этим предложением? Но Джафаров считал, что не имеет права покинуть Дагестан в это тяжелое смутное время.
«По уходу Доброармии и установлению в Дагестане Советской власти я все время жил в горах и никуда не вы езжал, хотя и имел возможность, как и мои сослуживцы, уехать в Грузию, – пи сал позже Джафаров в докладной советским властям. – Уговоры населения не дали мне возможность выехать» (Докладная полковника М. Джафарова. Частное собрание). Джафаров вынужден был принять предложение Н. Гоцинского и К. Алиханова об участии в восстании, да и его непринятие советской власти сыграло свою роль. Он участвовал в операциях у Карадахского моста, в Гоцатле, у Аракани, Ботлиха, в Гигатле, Гоцалухе, в Андийском округе, Гергебиле. «Среди главарей дагестанского восстания [он] был наиболее знающий военное дело, и поэтому командовал всеми вооруженными силами повстанцев», – та кую характеристику Джафарову давал начальник дивизии А. Тодорский, участник боевых событий (Тодорский А. Красная армия в горах. М., 1924. С. 54).
Затем началось отступление. За го лову Джафарова большевики обещали большое вознаграждение, а потом ре шили арестовать его жену Елену Ивановну с сестрой. Их погнали в Петровск, а оттуда в бакинскую тюрьму. Там молодых женщин заставляли мыть полы в камерах, где расстреливали офицеров и других «врагов революции». Коммунисты действовали грамотно. Узнав об аресте жены, Джафаров тайно прибыл в Темир-Хан-Шуру и явился в ЧК. Его не расстреляли и не посадили в тюрьму благодаря вмешательству М. Хизроева. Он представил Джафарова председателю Реввоенкома Н. Подвойскому как очень способного военного и поручился за его лояльность советской власти. Н. Подвойский поверил полковнику и вывез его из Дагестана в Москву. Шел 1921-й год.
![]()
Георгиевский кавалер Магомед Джафаров.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сначала все складывалось неплохо. По рекомендации Н.И. Подвойского М. Джафаров работал преподавателем при Главной военной школе физического образования трудящихся. Был членом Комиссии по переводу войск на милиционную систему и др. Об этом подробно изложено в его автобиографии. В течение 1922–1932 гг. периодически оставался без работы. Зачастую ем у припоминали «белогвардейское прошлое». Единожды отказавшись от противостояния с советской властью, М. Джафаров хотел иметь такую работу, где бы пригодились его знания, быть полезным семье и обществу. Но, увы, времена были трудные.
В 1931 году Джафаров арестован в Казахстане, где работал бракером по приемке лошадей для Наркомторга СССР, и осужден по ст. 109 сроком на 4,5 года, но был выпущен досрочно «за хорошую работу и примерное поведение».
В конце 1932 года он вернулся в Москву и был принят на работу вольнонаемным инспектором транспортного отдела Дмитлага ОГПУ.
Из воспоминаний дочери Джафарова Эльмиры:
«В период с ноября 1932 по февраль 1933 года 2-3 раза в месяц за отцом приезжала машина, его отвозили на Лубянку и поздно ночью привозили до мой. Оттуда он возвращался крайне рас строенным, и однажды сказал брату, что его скоро арестуют. На Лубянке с ним вел разговор Ягода, предлагавший ему выехать на нелегальную работу в Польшу, где в то время находились Хан Аварский (представитель и родственник Нажмуддина Гоцинского. – Д.X.М.) и многие бывшие царские офицеры, которых отец хорошо знал. Ягода сказал, что ему известно о трудностях и нужде семьи, и в случае согласия отца обещал хорошее обеспечение. Отец ответил отказом, и Ягода со злобой сказал ему: “Поду майте, Джафаров, я даю Вам срок или сгною Вас, у меня есть на это силы”» (Частное собрание).
В марте 1932 г. Джафарова арестовали, затем отправили в Дагестан, где ему было предъявлено обвинение в участии и руководстве контрреволюционным движением в Дагестане в конце 1930 – начале 1931 гг., т. е. в период, когда он был в командировке в Казах стане, сидел там в тюрьме и ни с кем из дагестанцев не встречался и не переписывался.
Постановлением Тройки при ОГПУ СКК ДАССР от 13 ноября 1933 г. Джафаров был осужден по ст. 58–2 УК РСФСР и приговорен к 10 годам лишения свободы и отправлен этапом в Сусловское отделение Сиблага ОГПУ.
В письмах из лагеря с 1933 по 1937 гг. Джафаров ходатайствовал в высшие инстанции об освобождении, заявлял о своей невиновности. Пожелтевшие листки писем, бережно хранимые младшей дочерью полковника, фотографии, справка о реабилитации – вот и вся жизнь.
«Мой двоюродный брат со стороны отца Башир Магомедович Пиртузилов скрупулезно изучил все доку менты, касающиеся обвинения отца, подготовил аргументированное прошение о реабилитации, – рассказывает Э.М. Джафарова. – Постановлением Президиума Верховного суда ДАССР от 30.11.1979 г. постановление Тройки от 13.11.1933 г. в отношении М. Джафарова было отменено, и дело против него производством прекращено за недоказанностью обвинения. Мне жаль, что судьба моих родителей сложилась так неудачно. Но и судьба страны была тоже нелегка. Принимая все, как есть, самое основное – это честь и достоинство, что было основой семьи, и насколько мне удавалось, я этому следовала» (Частное собрание).
И все-таки Джафарову «повезло». В неволе над ним не издевались и не унижали его достоинство. Тогда как его близкие друзья Муслим Атаев, Гамид Далгат и другие, связавшие свои судьбы с большевизмом, награжденные советской властью боевыми орденами, были арестованы и погибли в тюрьме от пыток в страшных мучениях.
Магомед Джафаров. Полковник Российской императорской армии. У него была сложная судьба и сложный характер. Последнее, вероятно, и определяло первое.
![]()
Кудали. Современный вид.
Архивные документы
Хаджи Мурад Доного
