Он наблюдал за дочерью, стоящей под ветвями раскидистого дуба и вглядывающейся в крону дерева, и размышлял, что еще он может предпринять. У него было ощущение, что задача вырастить дочь ему не по силам. Его подавляло то, кем и чем она являлась.
— Бен, пора есть, — нежно позвала Ивица, прервав его размышления. — Позови Мистаю.
Бен поднялся на ноги, отбросив прочь беспокойные мысли.
— Мисти! — крикнул он. Девочка не реагировала, упорно продолжая вглядываться в листву. — Мистая!
Никакой реакции. Она стояла неподвижно как статуя.
К нему подошел советник Тьюс:
— Похоже, она снова потерялась в своем мирке, Ваше Величество. — Подмигнув Бену, он поднес ладони рупором ко рту. — Мистая, иди сюда! — приказал он едва слышным голосом.
Девочка обернулась, чуть поколебавшись, и побежала к ним. Ее длинные светлые волосы сверкали на солнце, изумрудные глаза сияли. Проходя мимо советника Тьюса, она коротко улыбнулась чародею.
Бена она едва заметила.
* * *
Ночная Мгла наблюдала, как девочка отошла от дуба и присоединилась к остальным. Ворона оставалась сидеть неподвижно среди ветвей на тот случай, если кому-то придет в голову подойти поближе и посмотреть, что же так заинтересовало ребенка. Но никто не пришел. Расположившись вокруг заставленной снедью скатерти, смеясь и переговариваясь, они и представления не имели о том, что произошло прямо у них под носом. Девочка теперь принадлежит ей, зерно посеяно глубоко, нужно только подождать, когда оно взойдет, и тогда настанет час ее, Ночной Мглы. И это время придет. Скоро.
Долгосрочный план Ночной Мглы только что начал воплощаться в жизнь. А когда он осуществится, Бен Холидей будет мертв.
Красноглазая ворона все помнила, и эти воспоминания жгли ее огнем.
Прошло уже два года с того дня, как Ночная Мгла бежала из Лабиринта. Исполненная горечи от предательства короля, униженная провалом попытки отомстить ему за счет его жены и ребенка, она терпеливо ждала подходящего момента, чтобы нанести удар. Холидей уволок ее в Лабиринт, поймал в туманную ловушку, отнял у нее ее личность, лишил магии, сломил ее защиту и хитростью заставил отдаться ему. То, что тогда ни один из них не знал, что собой представляет другой, не играло роли. То, что могучая магия столкнула их обоих с драконом Страбоном, тоже не имело значения. Так или иначе, во всем виноват Холидей. Холидей обнаружил ее слабость. Холидей заставил ее испытать те чувства, которые она давным-давно поклялась никогда больше не испытывать по отношению к мужчине. А то, что она всегда его ненавидела, злило еще сильнее. И потому принять то, что с ними произошло, было для Ночной Мглы совершенно невозможно.
Она не давала гневу остыть, и он готов был прорваться наружу в любое время. Гнев полыхал в ней, и боль не позволяла отвлечься, вынуждая сосредоточиться на том, что должно быть сделано во что бы то ни стало. Возможно, она бы удовлетворилась тогда, если бы ей в Бездонной Пропасти отдали ребенка сразу после рождения. Возможно, ей хватило бы, если бы она вытребовала дитя и уничтожила его мать в процессе торговли, оставив Холидею сожаления в наказание за предательство. Но вмешались эльфы и не дали ей забрать ребенка. С тех пор она вынуждена жить с воспоминаниями о том, что с ней сделали.
Так было до сих пор. Теперь же девочка достаточно взрослая, чтобы быть независимой от людей и эльфов, вполне может узнать истину, о которой ей еще никто не сообщал. Достаточно взрослая, чтобы ее можно было увлечь не силой, а другими способами. Мистая станет для Ночной Мглы целительным бальзамом, в котором ведьма Бездонной Пропасти остро нуждалась, чтобы вновь обрести целостность, и в то же время орудием мести, с помощью которого будет уничтожен Бен Холидей.
Красноглазая ворона поглядела на веселящуюся внизу компанию и подумала, что для каждого из них это последний счастливый миг.
Затем легко взлетела с ветки и отправилась восвояси.
Глава 2. РАЙДЕЛЛ ИЗ МАРНХУЛЛА
На следующее утро, когда солнце серебристым отблеском только появилось на восточном горизонте, а вся земля еще была укрыта ночной мглой, Ивица так резко подскочила на кровати, что разбудила Бена. Открыв глаза, он увидел, что жена дрожит от напряжения. Одеяло лежало в ногах, и кожа Ивицы была ледяной. Бен немедленно привлек ее к себе и крепко обнял. Через некоторое время дрожь прекратилась, и Ивица позволила укрыть себя одеялом.
— Это был вещий сон, — прошептала она, когда вновь обрела дар речи. Ивица неподвижно лежала возле него, будто ожидая удара. Бен не мог видеть ее лица, которое она спрятала у него на груди.
— Сон? — спросил он, ласково и успокаивающе поглаживая ей спину. Напряжение все еще не покидало ее. — О чем?
— Не сон, — возразила она, касаясь губами его кожи. — Вещий сон. Предсказание чего-то, что должно произойти. Чего-то ужасного. Будто меня окутала непроглядная тьма и я тону в ней. Я не могла дышать, Бен.
— Уже все в порядке, — нежно проговорил он. — Ты «проснулась.
— Нет, — вновь возразила она. — Все явно не в порядке. Предупреждение касалось нас всех — тебя, меня и Мистаи. Но особенно тебя, Бен. Тебе грозит опасность. Я не могу сказать, какая именно, знаю лишь, что опасность. Что-то должно вот-вот произойти, и если мы не подготовимся, то…
Она замолчала, не желая произносить это вслух. Вздохнув, Бен притянул жену ближе. Длинные изумрудные волосы Ивицы укрывали его плечи и рассыпались по подушке. Бен молча уставился в темноту. Он уже давно перестал сомневаться в словах Ивицы, когда речь шла о снах и предупреждениях. Они являлись неотъемлемой частью жизни эльфов, которые полагались на них, как люди на свои инстинкты. И редко ошибались. К Ивице во сне приходили волшебные существа и мертвецы. Они давали ей советы и предупреждали о грядущих событиях. Предупреждения встречались реже и были менее надежны, но все же достаточно ценны, чтобы можно было позволить себе не обращать на них внимания. Во всяком случае, раз Ивица полагает, что они вместе с дочерью в опасности, лучше поверить, что так оно и есть.
— А не было никаких намеков на то, какого рода опасность? — спросил Бен некоторое время спустя, пытаясь прикинуть возможные варианты.
Ивица помотала головой, не отрывая лица от его груди.
— Но опасность огромная. С тех пор, как я впервые увидела тебя, мои ощущения ни разу не были столь сильны. — Она помолчала. — Но что меня больше всего беспокоит, так это то, что я никак не могу определить, чем это вызвано. Как правило, этому предшествуют какие-нибудь незначительные происшествия, обрывки сведений, какие-нибудь подсказки. Сны навевают нам другие существа, чтобы выразить свои мысли, дать совет. Но предупреждения — это безликие, безголосые послания, предназначенные лишь для того, чтобы предупредить, подготовить к неопределенному будущему. Они приходят к нам во сне в виде подозрений и сомнений, которые хранят нас от непредвиденного. Во сне для нас открыты такие пути, которые не открываются никогда, если мы бодрствуем. Путь, по которому пришло ко мне это предупреждение, должно быть, невероятно широк и прям, учитывая силу его воздействия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
