Читаем без скачивания Преимущества победителя - Иван Глемба

Эциг не был обычным жилищем в вашем понимании. Не надо было копать ямы в почве, забивать сваи или класть по уплотненному основанию фундаменты с тем, чтобы возвести стены. Такие технологии при сооружении жилищ у нас никогда не применялись. Если говорить понятными для землян словами, эциг сам возводился в соответствии с проектом, который возникал в мозгу хозяина и передавался на специальное устройство – мозг, руководящий процессом строительства. С него информация поступала на вспомогательный мозг, находившийся над материалом, из которого должно было создаться жилище. Материал в виде шара или куба с закругленными гранями и углами располагался в каркасной сфере. Хозяин лишь курировал строительство, время от времени внося правки или что-то дорабатывая по ходу дела. Мозг же вел строительство и задавал команды материалу, который преобразовывался в нужные формы и объемы, проникал в землю, закреплялся в ней и прорастал, создавая базу для последующих уровней и этаже.

Звучат мои слова, я понимаю, фантастически, но такова была реальность и технологии, которыми владели ашэнулы. Впрочем, мой отец даже такие технологии считал примитивными и устаревшими, хотя, поразмыслив, все же решил не отступать от традиций и подобным способом создал эциг, в котором я и родился. Жилище наше было трансформирующимся. Отец мог, помыслив, задать программу перестройки и материал, из которого было сделано сооружение, достаточно быстро перестраивался: образовывались новые комнаты и помещения, возникали надстройки и террасы, в общем, все, что угодно и необходимо для тех или иных нужд.

Материал, из которого возводился дом, назывался оул, что в переводе означало – универсальный. Его свойства были такими, что он, лепясь, как пластилин, не только творил сам себя, но, будучи удобным для лепки тестом, принимал любые формы. Застывая, мог также становиться камнем, деревом, прозрачным материалом, любым компонентом. При этом был возможен и обратный процесс: после нахождения в таком состоянии он точно также по команде становился оулом – пластичным тестом охристого цвета, которое преобразовывалось по воле хозяина в любое построение.

Также на Палфее применялись для строительства еще более современные технологии быстрого возведения объектов, но о них пока подробно рассказывать не буду, упомяну лишь, что речь идет о сверхбыстрой материализации. Так тоже возводились сооружения любой сложности, но добропорядочные и старомодные жители Палфеи с некоторым недоверием относились к результату подобной деятельности. Не убеждало их даже то, что эциги, сооруженные таким образом, стояли на Палфее, трансформируясь и не теряя своих качеств, десятки и сотни тысяч эргов.

Наше жилище было очень молодым. Ему еще не исполнилось и семи тысяч эргов. Отец задал процесс его сооружения, когда прибыл на Палфею в отпуск. Предварительно он получил разрешение от Даусита на возведение эцига в выбранном им месте. Даусит просмотрел перспективу Джарна и помог ему устроиться на Палфее. Уже после того, как отец закончил очередное свое задание, он вместе с матерью вернулся на Палфею и зажил на ней счастливой и обеспеченной, как мне казалось, жизнью.

До пятидесяти эргов я вообще не знал, какой серьезности проблемы стоят перед нашей расой и ашэнулами. Но неведение быстро проходит, особенно когда в одночасье с тобой начинают происходить события, которые меняют все твои прежние представления о жизни. Так случилось и со мной по истечении ряда лет. Об этом чуть позже. Все-таки я еще не рассказал об Асге – мире на внешней поверхности сферы.

Время на внешней поверхности Палфеи бежало быстрее, чем внутри, где преимущественно жили палфеяне. Асг был одной большой природной зоной, в которой кое-где располагались эциги и матаны – окруженные мощной защитой и опоясанные стенами поселения. В них тоже жили палфеяне, но несколько другого вида. Мы называли их моулгами. Это слово происходило от видоизмененного слова изгой. Условия жизни на внешней поверхности Палфеи были хуже, чем внутри планеты. Управлять ими было сложнее. Впрочем, моулгов это не смущало. Они привыкли и видоизменились, адаптировавшись к условиям. Моулги были чуть ниже нас. Их общее число редко превышало полмиллиона прямоходящих существ. С нами они предпочитали лишний раз не контактировать.

Природа в зоне Асг была еще более дикой, чем в зоне Игн. Ей недавно в некоторых местах был присвоен уровень опасной для жизни среды. Отличие природных условий в зоне Асг состояло в том, что объекты природной среды, некоторые виды диких животных, могли напасть на тебя. У них в мозгу не было датчиков, останавливающих их, сигнализирующих о не вкусности объекта. Тем не менее, забавы ради, некоторые из моулгов выращивали посредством клонирования виды животных, представлявших прямую угрозу им же.

Совет зоны Игн под руководством Даусита неоднократно обращался к моулгам с предложением жестко зачистить подобные экземпляры и не вводить животный мир в состояние, при котором он сам начнет производить подобные образцы, но моулги этого не принимали, несмотря на то, что многие из них неоднократно подвергались нападению своих творений. Острые ощущения взбадривали моулгов, выводя их из состояния некоторой пассивности. Так, во всяком случае, говорила мать, а ей я доверял.

Детям из Игна не разрешалось путешествовать в зону Асг. Как только это замечали, нарушителей ждало наказание, а ограничения свободы никто не хотел. Как-то так совпало, что накануне приезда в Палфею Танига, друга отца, который, как я понимал, должен был заняться мной, я попался на нарушении закона, поскольку незаконно проник в Асг и длительное время там путешествовал. Вычислили меня моулги. Они сразу же отправили информацию о нарушителе в совет зоны Игн. Как только факт моего нахождения в Асге вскрылся, меня сразу же принудительным образом транспортировали обратно.

Матери влетело. Я отделался принудительными работами и суровым взысканием. Также после этого случая я обязан был отправиться учиться в одну из школ. А мне, признаюсь, так не хотелось менять общество Энцола, которого я уважал и к которому привык, моих друзей на школу, несмотря на то, что в любом случае это следовало бы сделать хотя бы для того, чтобы получить гражданство, пройдя все проверки. Поэтому приезд Танига я ждал с некоторым нетерпением, тем более что моя мать, пожурив меня за нарушение правил, кое-что рассказал мне о нем.

Из ее слов следовало, что Таниг был лучшим другом отца и даже спас однажды ему жизнь. Подробности мать не уточняла, но мне было достаточно сказанного. Я рассчитывал сам расспросить Танига о происходящем. К тому же, как я понял, от решения Танига зависела моя дальнейшая жизнь. Если Таниг на свой страх и риск соглашался обучать меня, то я мог не ходить в школу при условии того, что мать и Таниг договорятся об этом с Советом Палфеи и с более высокими инстанциями.

В случае отказа Танига меня обучать, я обязан был сразу же приступить к занятиям, а это значило немедленный переезд на одну из планет и, возможно, даже не в нашей солнечной системе. Я втайне рассчитывал на то, что Таниг, если возьмется за мое обучение, то будет обучать меня на Палфее, но я ошибался. Впрочем, о моем обучении следует сказать несколько слов. Без него я никогда бы в жизни не стал тем, кем являюсь…

Таниг прибыл неожиданно даже для матери. Пообщавшись с Дауситом, он с помощниками, уведомив мать о прибытии, через десять минут приземлился на элше (мелкогабаритный корабль для перелетов в околопланетной зоне) прямо на площадке перед эцигом. Мать вместе с помощниками и мной вышла встречать гостей.

Таниг оказался среднего роста мужчиной на первый взгляд суровым и неприступным, повидавшим многое на своем веку. На его лице было написано: я знаю многое, поскольку прошел многочисленные испытания и побывал в разных частях Эночена и за его пределами. Считать какую-то информацию с гостей мне не удалось, как я не старался это сделать. Защита, стоявшая на их мысленных действиях, была непроходимой. Я даже устал, пытаясь проникнуть хоть в какие-то мысли гостей.

«Тебя что, не учили быть вежливым и соблюдать правила? – внезапно прозвучала мысль, посланная Танигом, у меня в голове. – Прекращай пыхтеть, а то мне придется принять меры. Манерам, как я вижу, отец тебя не успел обучить».

«Он и не старался», – огрызнулся я.

Впрочем, такая моя мысль больше не получила отклика ни в ком из прибывших гостей. Мать вела себя, как радушная хозяйка и, пригласив гостей в дом, мысленно вычитала меня:

«Смотри, если Таниг не возьмется за тебя, то я отдам тебя в школу Ахрн. Тогда про Палфею, Энцола и друзей ты вообще забудешь».

«А что я такого сделал?» – притворно спросил я мать, зная, что попытка влезть в чужие мысли – грубое нарушение правил.

«Пока еще ничего нужного для себя», – прозвучал ответ матери, который побудил меня задуматься.